Укрощение огня: почему мы не готовы к профилактике серьезных природных бедствий

Лесные пожары бушуют в Красноярском крае — по состоянию на утро 26 июня общая площадь, охваченная огненной стихией, выросла до 223,7 тыс. га.

Согласно оперативной информации Лесопожарного центра, зафиксировано 142 очага возгорания. Утром 25 июня был 121 очаг общей площадью 218 тыс. га. Наиболее сложная ситуация наблюдается на севере края, в Енисейском округе. Всего же пожарищами охвачено девять округов. На укрощение огня брошено около 1900 человек и 40 единиц техники.

И хотя пожары формально не представляют угрозу для населенных пунктов, в регионе уже несколько дней действует режим чрезвычайной ситуации. К тому же в некоторых селах и поселках Енисейского округа местным жителям приходится надевать противогазы.

Дым от огненной стихии распространился на соседние регионы — в частности, на Новосибирскую область. Начальник отдела метеопрогнозов «Западно-Сибирского УГМС» Наталья Кичанова сообщила журналистам, что черный дым в области будет гулять до тех пор, пока не изменится направление ветра:

«С какой интенсивностью у нас будет задымление, пока трудно сказать. Ближайшие пару дней не ждем улучшений. Станция „Учебная“ еще вчера фиксировала дымку».

Читайте также

Неожиданный случай: Кузбасс решил снизить налоги для малого бизнеса Однако общая обстановка для предпринимателей остается удручающей и грозит новым падением рынка

Нынешние пожары в Красноярском крае — самые крупные с 2019 г., когда они охватывали почти 3 млн га. С тех пор подготовка к летнему сезону ведется довольно серьезная — закупается новая техника, в лесах работают камеры наблюдения и т. д. Однако в этом году проблем добавило распространение вредоносной мелюзги — сибирского шелкопряда.

Это хищное и прожорливое насекомое способно к очень быстрому размножению и за короткий срок захватывает гигантские площади. Охотно питается кедром, лиственницей, пихтой. После нашествия этих вредителей деревья сохнут, из них образовываются завалы, готовые вспыхнуть от палящих солнечных лучей. Так произошло и на этот раз.

По словам директора филиала ФБУ «Рослесозащита» Центр защиты леса Красноярского края Владимира Солдатова, сибирский шелкопряд в этом году расселился уже на площади 887 тыс. га.

«Все это лес, поврежденный до степени прекращения роста, который в любой момент может вспыхнуть (и вспыхивает) как спичка. Поскольку температура горения огромная, выгорают запасы семян в почве. Такие пожары наиболее опустошительные и легко распространяются на огромные территории, начинает полыхать и кромка здорового леса», — поясняет Солдатов.

Кстати, часть пораженной огнем лесной зоны была в разное время арендована частными предприятиями и позднее оказалась заброшенной. Во многом их беспечность оказалась причиной распространения шелкопряда, поскольку должного контроля за пострадавшими территориями последние годы не осуществлялось.

Конечно, причина нынешнего буйства огня не только в нашествии сибирского шелкопряда, отмечает проректор по перспективным проектам СФУ, кандидат сельскохозяйственных наук Сергей Верховец.

— Основная причина — изменения климата и появление несвойственных для наших территорий вспышек массового размножения вредителей или фитопатогенов. Следствием наблюдаемого потепления стали длительные и сильные засухи. Сухостой, стоящий на больших площадях, и без живых деревьев создаёт такую травянистую ветхость, которая возгорается как порох.

А сибирский шелкопряд — это один из вредителей, вспышку массового размножения которого мы получили в 2017—2018 годах в Енисейском районе. Там повреждено было всего порядка 800 тыс. гектаров, причем около 100 тыс. га леса погибло. К тому же он не единственный вредитель.

«СП»: Какие еще?

— Большие массивы пихты уничтожил пришедший с Дальнего Востока уссурийский полиграф — это жучок, короед. Его у нас раньше не было, потому что стояли суровые зимы. Сейчас они мягче, жучок успешно зимует, а с наступлением теплого периода уничтожает огромные массивы леса. Кроме того, граница того же шелкопряда у нас сдвинулась на 150−200 км в северном направлении.

Также с запада к нам пришли сосновая пяденица и чёрный шелкопряд. Все это тоже последствия более мягкого климата и неприспособленности наших экосистем для противодействия таким вредителям.

«СП»: Выходит, такие последствия изменения климата стали неожиданными для власти и природоохранных организаций?

— Почему неожиданными? Мы, ученые, предупреждали, движение к этому наблюдалось в течение более двух десятков лет. Другое дело, что мы экономически не успеваем подготовиться к таким масштабным изменениям. Скажем, погибло 200 тыс. гектаров леса. Что с ним делать? Вырубить на дрова просто нереально. Построить гидролизный или целлюлозный завод тоже не успеваем, да и денег на это нет. И потом, куда эту низкосортную древесину или низкосортную целлюлозу сбывать? Рынка нет. Поэтому он стоит.

А пожары были и будут в любом случае. Может, не на таких больших площадях. Но пока мы к серьезным бедствиям не готовы с точки зрения профилактики.

«СП»: Почему?

— Быстро собрать необходимое количество людей и добраться до территории бедствия не получается в силу удаленности районов. Там же бездорожье полнейшее. В лучшем случае добраться можно только по воде, по Енисею. И после этого надо еще до очага возгорания километров 200 как-то пробираться. Только авиацией, но ее не хватает, да и денег на нее нет.

Читайте также

Отравленные города: где в России самые опасные продукты «Это вы съели чего-нибудь». Советская шутка стала печальной реальностью

«СП»: Беспилотники можно использовать?

— Они используются для оперативного обнаружения возгораний. Примерно 95% всех пожаров фактически обнаруживаются в первые сутки, а порой в течение первых двух часов. Другое дело, что после обнаружения надо собрать бригаду, причем не одну, высадить их в тайгу. Пока это всё сделаем, пожар уже охватывает больше сотни гектаров. Плюс надо подогнать тяжелую технику — бульдозер, например.

Конечно, лесозаготовители подключаются или геологи. Но это тоже локальные решения и несистемные. Скорости процессов и масштабы деятельности несоразмерны возможностям Лесопожарного центра или правительства Красноярского края.

«СП»: В советский период лесных пожаров в крае было меньше, или это обманчивое впечатление?

— Нет, это заблуждение. В Советском Союзе, случалось, сгорало до 10 млн га по стране. Просто иногда какие-то ситуации замалчивались — говорили, что сгорело 2 млн га леса, хотя в реальности было 8. Сейчас это не скрывается.

Кроме того, средств обнаружения и фиксации теперь больше: есть космическая съёмка, беспилотники, развито авиационное патрулирование. Другое дело, что пожары стали более сильными из-за потепления климата. Конечно, надо актуализировать экономическую систему, формат лесного хозяйства — все следует адаптировать к происходящим изменениям.