Европа: кайф от Майдана

Даже сейчас кажется, что Европа как-то переживет нынешнюю фашистскую волну; покачается-покачается на ней, да и останется там, где была. Останется той Европой, к которой мы привыкли — причесанной, гладкой, спортивной, с небрежным стильным шарфиком и наманикюренными ногтями.

Мы, поколение, родившееся в шестидесятые и выросшее в семидесятые годы, и не знали другой Европы. Для нас то была Европа жандарма из Сен-Тропе, который за неимением настоящего зла, с которым можно было бы бороться, охотился на прекрасных курортниц.

Был такой французский фильм с Ивом Монтаном, «Жить, чтобы жить». Его герою-журналисту, в свое время участнику сопротивления, после того, как кончилась война, стало нечем дышать. А с другой стороны, он хотел забыть — забыть войну, как кошмарный сон, как то, чего не было. Поездки в горячие точки могли дать нужный организму адреналин лишь на время, и он стал охотиться на женщин — по-моему, не из спортивного интереса, а чтобы не умереть.

Так послевоенная Европа жадными глотками пила жизнь — и не хотела ничего знать, хотя публиковала в своих газетах, кажется, весь диапазон мнений.

Три поколения, три удара волны кайфа.

Первый удар был 1968-й, когда новое поколение потребовало убрать все, что мешает абсолютной свободе. Правящие тогда до смерти перепугались, потому что первой дамбой на пути потока стояли ограничения социальные и классовые — и если бы удар молодежи снизу был бы дополнен идеологическим ударом СССР — европейскому капитализму были бы кранты.

Но какой там удар?! В Политбюро к тому времени уже сидели мещане — те самые, как трагически предвидел Маяковский, с «мурлом». Они и сами были заняты созданием номенклатурного класса, жадного, трусливого и в своей трусости жестокого. Да и массы в «обществе реального социализма» уже подключались к потребительской гонке. Это не стоит осуждать, это нужно понять. Ведь мы, мое поколение, росли в стране, которая еще никогда не жила так хорошо — и вряд ли в обозримом будущем будет.

Протест 1968-го шел против иерархии, против отношений «купи-продай», против «общества спектакля». И перед этим протестом открыли шлюзы, осуществив сексуальную революцию (кстати, буржуазная мораль действительно исчезла, хотя буржуазное лицемерие никуда не делось).

Забавно, как быстро этому самому обществу удалось создать из ошметков 1968-го весьма зрелищный спектакль, монетизировать все фишки и фенечки и построить на этом новую — и куда более устойчивую — иерархию.

«Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» — был девиз обрюзгшей бюрократии позднего СССР. Могучее государство, которое все или боятся, или уважают, можно и кулаком по трибуне стукнуть (сталинские непубличные саммиты с западными лидерами всегда приносили серьезные результаты, Хрущев начал традицию саммитов-спектаклей, саммитов ни о чем). Сильное государство, богатое государство — осталось только тихонько сделать так, чтобы это богатство прибрать к рукам.

Прибрали. И тогда вторая волна прошлась по Европе в начале девяностых. Я помню свое ощущение от мира, который словно подбросили в воздух — и он завис там, не желая опускаться. Европейская интеллигенция была в восторге: пала немыслимая тирания, где людям не давали читать Пастернака.

Когда добрые Пастернака читать дали, он стал никому не нужен. Восторженная интеллигенция занялась кропотливой работой по маркетингу капитализма на новых территориях — чтобы потом, когда посеянное дало всходы, сказать: нет, это не мы!

Это Они, Чужие, это Путин как Чужой.

Третья волна ударила Европу в 2014-м. Впрочем, Европа не чувствует — некому уже чувствовать. Интеллигенция еще поколение назад подалась в мерчендайзеры капитализма, превратив даже современное искусство в имитацию протеста.

Когда в 1936 году началась гражданская война в Испании, мировая пресса о ней писала, не могла не писать. Причем самые талантливые перья описывали ее с республиканской стороны — Хэмингуэй, Оруэлл, Сент-Экзюпери, Кестлер, Эренбург, Кольцов. Роберт Капа был фотокорреспондентом — его снимок умирающего республиканца навек занесен в анналы фотоискусства. Об этой войне писали — и совсем не бесстрастно — Жан-Поль Сартр, Жан Ришар Блок и многие другие. А «Герника» Пабло Пикассо…

Где же сегодняшние «Герника», «Донецк», «Славянск», «Счастье»? Где «По ком звонит колокол», где «Пятая колонна»?

Каждый день на Украине, особенно в Донбассе, совершаются чудовищные преступления. Пытки, исчезновения людей, казни, расправы. Говорят, что украинское государство потеряло монополию на насилие — да, потеряло, в том же смысле, в каком монополию на насилие потеряло итальянское государство в начале правления Муссолини. Просто насилия сейчас нужно так много, что украинское государство отдало его на аутсорсинг. Всем этим «Айдарам» и прочим айнзатцгруппам. Массовые расправы с несогласными, бомбежки и расстрелы прямой наводкой городов, уничтожение инфраструктуры, блокада, голод, пожары, гибель детей. В центре Европы, день за днем, который месяц.

А им это не нужно. Картинки с Донбасса мешают ритму пищеварения европейца. Хотя если честно, молчание европейской интеллигенции по этому поводу оглушает.

Весной 2014 года с большой статьей об Украине в британской «Гардиан» выступил кумир левых Славой Жижек. И сразу стало понятно, почему газета истеблишмента предоставила ему трибуну. Он отметил некоторые эксцессы украинской революции. Пожурил Майдан за снос памятников — с мертвыми не сражаются. Но отметил, что Путина поддерживают европейские правые — Орбан в Венгрии, Ле Пен во Франции. А значит, в целом украинская революция позитивна. При всех мелких нюансах. Видимо, по Жижеку, олигархи правят не в Киеве, а в Донецке и Луганске.

В любой войне дело решает оружие. Ресурсы. Поддержка. Поэтому будет чудом, если ДНР и ЛНР переживут зиму, весну, лето.

В 1939 году франкисты, вооруженные гитлеровцами, раздавили Испанию. Они раздавили бы ее гораздо раньше, если бы не интербригады, если бы не поддержка левых всего мира. И те, кто был в интербригадах, сражался против Гитлера потом.

Сегодня ситуация другая. Никакой войны нет. Нет ДНР и ЛНР. Нет террора на Украине. Крыма нет. Есть лишь злобный Путин, олицетворение варварской России — и объединенная европейская цивилизация, за которую Жижек и Ярош, французские социалисты и «Тризуб». И кайф европейскому интеллектуалу можно получить на Майдане, а не в луганской больнице.

Потребовалось три поколения, три волны кайфа, чтобы Европа вернулась к себе. После 70 лет она стряхнула с себя влияние русских, и ее настоящая история продолжается.

Фото: Валерий Шарифулин/ ТАСС