Капреализм

Давайте начистоту, за редким исключением каждый из нас хоть одним глазком, да зацепил «Голубой огонек» в новогоднюю ночь. Поплевался, как водится, повозмущался низкопробностью и пошлостью, но это действо шло фоном. Важен не конкретный «Голубой огонек», а вся эта музыкально-постановочная муть на федеральных каналах. До тошноты приевшиеся лица, плоские шутки, фонтаны шампанского и конфетти — сопровождение самого ожидаемого для россиян праздника. И не надо корчить недовольную мину — это то, что мы заслужили в стране победившего капреализма. Скисший оливье и чудовищное похмелье становятся логичным завершением праздника.

Любой творческий метод, направленный на массовое сознание обывателя, формирует поведенческие матрицы и ролевые модели. Вся советская культура (и массовая в том числе) была направлена на формирование человека-творца, победителя. Поэтому рождались образы Павки Корчагина и Семена Давыдова. И каждый советский мальчишка знал, кто такие Сергей Тюленин и Олег Кошевой. Подвиг превращался в миф, и это не самая плохая фиксация события в памяти поколений. Соцреализм модно ругать за несоответствие действительности. Это так, но все забывают одну простую вещь: он и не должен был ей соответствовать. Соцреализм был для реальности образцом. И когда трещина между этим образцом и окружающей жизнью расширилась до размеров пропасти - метод себя исчерпал. Вместо того чтобы его трансформировать, метод объявили нерабочим и выбросили на свалку истории. А следом за ним рухнула страна.

На смену ему пришел капреализм. И здесь надо понять для себя одну простую вещь: творческий метод слишком объемен для оценочных категорий «плохо» и «хорошо». Метод будет жить до тех пор, пока он работает. Капреализм формирует человека-потребителя, не отягощенного интеллектом и творческими озарениями. В меру послушного. В меру управляемого. И со своей задачей он успешно справляется. Можно до посинения ругать Донцову и Андрея Малахова, но одну читают, а другого смотрят. Для каждой социальной группы у капреализма есть свой продукт. Мужикам-работягам — сериалы про ментов, домохозяйкам — любовные саги, молодежи — «Дом-2» и «Камеди Клаб». Как и в случае соцреализма, данный метод формирует картину мира. Картина эта ущербна, порочна, но максимально приближена к реальной жизни. Не потому что метод верный, а потому что потреблять проще, чем созидать.

К сожалению, не всем понятна опасность капреализма. Испорченная картина мира, прорываясь в реальность, заражает вирусом нашу жизнь. В программе происходит сбой, выливаясь в кровавые расстрелы в школах и в издательстве «Шарли Эбдо»; капреализм порождает Брейвика и аль-Багдади; бойня в Донбассе нивелируется на фоне «Битвы экстрасенсов». Перед человеком, вкусившим плоды пустоты, не стоит вопрос Раскольникова. Даже не так: он четко знает ответ на этот вопрос. Право имею. Дозволено все. Можно плясать в храмах, расстреливать карикатуристов-пошляков, рубить кресты и иконы, выдавая это за актуальное искусство… Да много чего можно. Фантазии не хватит. Мы проигрываем войну за светлое будущее, терпим поражения по всем фронтам. Да и само будущее все реже видится нам в светлых тонах. Чаще это что-то серое, неопределенное. В лучшем случае, на пол тона темнее окружающей реальности.

Есть еще один важный момент. Капреализм допускает и даже поощряет стратификацию общества, но при этом сам остается над схваткой. Спор либералов и патриотов, демократов и республиканцев, правых и левых проходит в рамках установленных методом правил. То есть, если в нашей стране сменится власть и у руля встанет (представим в страшном сне) Ходорковский — с капреализмом ничего не случится. Он только укрепит свои позиции. А стратификация позволяет избежать цензуры, которая, так или иначе, губительна для любого метода.

Бороться с капреализмом в современных условиях можно лишь одним способом: занимаясь мифотворчеством. Событие прошлого или настоящего, возведенное до уровня мифологемы, возвращает картине мира внятные и нравственные границы. Выбитая из-под ног почва сначала возвращается рыхлым песком, который, по мере укрепления мифа во времени, затвердевает, становится точкой опоры. Почему так важен миф? Он обобщает. Его оружие — язык. В нем есть надежда. Миф оперирует истиной. И он не может состояться вне этических законов человечества.

Кстати, одним из первых в наше время это осознал Никита Михалков. Да-да, друзья, вы не ослышались. Ведь «Утомленных солнцем-2» и «Солнечный удар» ругают вовсе не за художественные недостатки, но именно за приближенность к мифу. Ругань в данном случае является своеобразным индикатором, ибо ожидаема. Капреализм чувствует опасность подобного искусства и защищает сам себя. Для настоящего художника это знак, какой дорогой идти.

Я убежден, что капреализм рано или поздно канет в лету. Как и капитализм, порождением которого данный метод является, завоевав все мировое пространство, он начнет пожирать сам себя. Частично это уже происходит. От бесконечных сериалов и примитивных ток-шоу начинает тошнить даже обывателя, заставляя его разбираться в сортах дерьма. В душе человека просыпается тяга к настоящему, незамутненному. Капреализм находится в мучительном поиске нового продукта, который бы он мог предложить массовому сознанию, но не находит его. Это, конечно, только первые звоночки и в целом метод крепко стоит на ногах, но процесс саморазрушения уже запущен. Пустота порождает лишь пустоту, а люди за двадцать пять лет досыта наелись этой дрянью. Тут ведь в чем еще нюанс. Не в силах создать новый продукт, капреализм усиливает старый, переходя в этом усилении все границы. Мы ведь помним, что все дозволено. И уже сложно поверить, что лет 30−40 назад режиссера сериала «Физрук» или продюсера «Дома-2» посадили бы за растление несовершеннолетних.

Капитализм как мировоззренческая программа заходит в тупик, и мир начинает легонько потряхивать. А скоро затрясет так, что карточный дом рухнет со всеми вытекающими. Не хочу накликать, но все это начнет происходить на наших глазах. Чтобы этого не случилось, в искусстве и культуре должна появиться надежда. Тогда есть шанс выйти из тупика эволюционным путем, превозмочь себя и совершить рывок.

На днях страна отпраздновала еще один долгожданный русский праздник — старый новый год. Природа этого праздника не совсем понятна, как и загадочная русская душа. Мы вечером настругали новых салатов, сели за стол, включили фоном телевизор. Что там у нас было по программе? «Давай поженимся» и «Пусть говорят». Ах, да, еще «Старый новый год на первом». Ну, с этим все понятно. Тут мы не в силах ничего изменить. Но нам вполне по силам не нажираться и не блевать под стол. Все-таки наши дети на нас смотрят.

Мы ведь не нажрались?

Фото: ТАСС