В роли «новых варваров»

— Евгений Александрович, поздравляю Вас с выходом такого фундаментального труда, как «Запад и Россия» — два тома под одной обложкой, почти 900 страниц книжного текста большого формата. В нашем издании мы уже писали о процессе его подготовки, о проблемах, какие Вам приходилось решать по ходу дела. Что Вы можете сказать сейчас, когда книга уже вышла, была представлена на выставке интеллектуальной литературы «нон-фикшн» в Москве, попала в топ-лист новинок и сейчас успешно продается в книжных магазинах России?

— Я благодарен «Свободной прессе» за внимание к своему творчеству, к тем вопросам, что я поднимаю в книгах. Но в этом месте я еще раз с искренней благодарностью и человеческой грустью хочу вспомнить Юрия Строганова, моего близкого друга и единомышленника, сотрудника Вашего издания. Именно с ним мы готовили многочисленные интервью, какие печатались в российской прессе, посвященные моим книгам. Ему были глубоко интересны вопросы исторической памяти, геополитики, культурного и цивилизационного своеобразия человечества. Именно поэтому разговор с ним получался глубоким и интересным для обеих сторон. К сожалению, ковид забрал его от нас.

Так сложилось, что мне удалось написать и опубликовать 9 книг за последние 10 лет. Как ни оценивай эту работу — получается немало. Ряд книг несколько раз переиздавался, они получали всякие премии и т. д. Но эта книга «Запад и Россия» имеет для меня особый характер в экзистенциальном отношении. Она не просто является в определенном смысле итоговой, сосредотачивающей в себе основные линии моих размышлений о России, русской культуре, русской литературе, о ее самых крупных представителях — Пушкине, Толстом, Достоевском, но и ярко выраженный личностный характер. Если хотите, именно в этой книге я высказался самым определенным образом о главных вопросах русской цивилизации, русской ментальности, характере русского человека, о взаимоотношениях России и Запада по всему спектру актуальных вопросов и проблем.

— Так в чем же заключается экзистенциальная особенность, как Вы выразились, этих проблем? Ведь всякий автор, так или иначе, выражает себя в своем исследовании, особенно, если оно имеет культурологическую и философскую направленность?

— Да, это справедливое уточнение. В любом тексте любого автора видна его личность, черты его характера, способ мысли, отношение к людям, понимание основных проблем, какими живет человек вообще — видны его чувства ненависти, привязанности, любви, милосердия, веры, убежденности, интеллектуальной упертости, если хотите. И так далее — список этот можно продолжать долго. У меня в книге есть большой раздел, посвященный ментальному своеобразию человека русской культуры. (Обратите внимание, что я выражаюсь именно так — не русского человека, но русской культуры, а таковым может быть человек любого этнического происхождения. И одна из главных особенностей русской культуры как раз и заключается в том, что она свободно впускает в себя людей любой этно-культурной принадлежности, и потом мощным образом преобразует их творчество, подстраивает его под себя).

Но это, что говорится, «к слову». Так вот, в этом разделе есть глава, которая называется «Ментальность человека русской культуры: ядро и протоплазма». В ней как раз речь идет о том, что в русской культуре очень часто незначительные с точки зрения ценностей другой культуры вещи и представления выходят на первый план и становятся главенствующими. Это вопросы веры, идеальных представлений о жизни, о субъективности человека и многое другое. В русской культуре, как в никакой другой, ценностный, я бы сказал эмоционально-чувственный, подход и оценка действительности выходят на первый план и «правят бал». Логический, интеллектуально-выверенный подход занимает подчиненное место у русского человека.

Скорее всего, это происходит в ущерб тому, что можно назвать интеллектуальной составляющей человеческой личности, но такова была история Руси (России), история русской культуры (в первую очередь — литературы), что оценка, отношение к жизни становится господствующим фактором существования почти каждого отдельного человека. Конечно, все люди разные и отличаются по своим умственным и психо-эмоциональным свойствам, но как доминанта — эта черта русского способа мышления о бытии через эмоцию, чувство — является принципиально важной и принадлежащей как бы всем русским сразу.

— Об этом Вы писали во многих своих книгах, какой же иной поворот Вы представляете в новой? Расскажите нашему читателю.

— Вы знаете, это точный вопрос, и я на него отвечу несколько ниже, но прежде хочу сделать ремарку следующего содержания. О концепции книги, несмотря на ее сложность и некую громоздкость всей конструкции я еще скажу чуть дальше, но здесь я хочу высказаться о том, что часто в творческом процессе психологические импульсы бывают важнее определенной идеи — я хочу сказать о некоторых мотивах написания книги, какие неумолимо подталкивали меня к ее созданию весь прошлый год, чему, к слову сказать, способствовала необременительная в этом случае самоизоляция в связи с пандемией коронавируса.

Меня последнее время тревожит один громадный вопрос: отчего отношения России и Запада (понимая под одним и другим определением всю полноту культурных, ментальных, геополитических и т. д. и т. п. аспектов этих цивилизаций) приобретают характер какой-то фатальной обреченности, углубляющей противоречия между ними чуть ли не до состояния предгорячей фазы того или иного столкновения. Ведь это немыслимо с точки зрения большой истории, так как даже во времена Советского Союза было ощущение единого человечества, разделенного по каким-то идеологическим соображениям, но в целом мир понимался как единая структура, как одна цивилизация. И вот сейчас, на наших глазах, это ощущение стало исчезать из ментальной рефлексии людей, как на Востоке, так и на Западе. Возникает новое ощущение нового существования человечества, его цивилизации.

Я немало пишу в книге о древних временах, особенно связанных с периодом античности, этого первого блистательного примера самореализации европейской цивилизации в столь явном и невообразимо прекрасном виде. Надо же было умудриться прародителям первой европейской культуры, какую мы можем идентифицировать таким образом, чтобы одномоментно создать почти все, чем мы до сих пор пользуемся — от геометрии и философии до высокого художества и первых примеров демократии. Это интеллектуально непонятно вплоть до сегодняшнего дня — как и почему это случилось? Но там была одна деталь, о какой необходимо сказать. Для древнего грека, в окружающем его жизненную ойкумену мире, в котором создавались все эти культурные чудеса, жили в а р в а р ы. С ними необходимо было бороться и обязательно взять вверх, иначе настоящая эллинская культура была бы обречена. Они, древние греки, это делали весьма успешно, побеждали почти во всех битвах с персами, но в итоге сошли на нет под воздействием другой мощной цивилизации — Древнего Рима, который с благодарностью воспринял то, что сделали греки, и добавил к этому свои начала — римское право, понятие гражданина, образцы первой республики и пр.

— Очень интересно, но какова связь с нынешней ситуацией, о какой вы упомянули чуть выше и о которой пишите в книге?

— Хорошо, что Вы остановили меня, так как я могу говорить о блеске древних европейских цивилизаций бесконечно. Так вот, меня не покидает ощущение, что на роль новых варваров Запад выбрал — и почти бесповоротно — Россию. Ту самую Россию, какой Запад через Толстого, Достоевского и Чехова обязан многими достижениями в собственной культуре. Это ли не парадоксально? Россия, как бы отставая от Европы во многих отношениях — технологических и материальных, прежде всего, уверенно брала вверх на территории культуры (весь 19 век тому пример). Европа была покорена русской культурой, какая сильнейшим образом повлияла на развитие западного человека, его психологии — один Достоевский чего стоит? Но вернемся к этой тревожащей меня теме — маргинализация России во всех аспектах ее деятельности и выталкивание ее на задник исторической сцены в виде именно что «новых варваров».

— И что же? Может, это временное явление, Россия в итоге найдет «золотую середину» и примирится с Западом? Что Вас так тревожит в этой ситуации, чем Вы обеспокоены, как вы говорите, в цивилизационном смысле?

— В том-то и дело, что это не просто геополитическое или историософское действие, или политическая «загогулина», как говорил некий политический персонаж, но явно продуманный план не столько культурно-исторической дискриминации России, но маскировка собственной цивилизационной импотентности (прощу прощения за моветон) Запада. Как раз в предыдущем интервью с Ю. Строгановым вашему изданию я и говорил, что Запад на данном этапе своего исторического развития обнаружил поразительную «пустоту» общечеловеческих, цивилизационных смыслов. Не считать же такими — трансгендерство, мультикультурализм, трансгуманизм и прочую интеллектуальную лабуду. Отсутствие больших концепций в культурном и философском смыслах (да и в политическом также), тупиковый путь развития экономики, которая становится все более виртуальной и спекулятивной и непременно схлопнется, показав нам всем такую «кузькину мать», что и сам изобретатель этого выражения в гробу перевернется. Причем глобальность мировой экономики приведет к тому, что никому отсидеться в своем огороде не удастся. Наконец, скажу совсем философски — гибнет сам человек.

Древняя Греция, христианство, эпохи Возрождения, Просвещения — все это были пики культуры и цивилизационной идентификации Европы, результатами которых в итоге пользовалось все человечество. Что же сейчас? Я не буду говорить о навязших в зубах ситуациях о невероятном разрыве между бедными и богатыми, между Севером и Югом, о новой гендерности человека, разрушении семьи, о неконтролируемых потоках миграции людей в не свои культурные регионы: в конце концов, Европе уже приходилось переживать нечто подобное в раннее Средневековье. Я думаю о другом — об изменившейся ментальной и психологической природе человека. Он постепенно (почти сознательно и целенаправленно) выжигает в себе почти все, что связано с понятиями духовности, культуры, социальной ответственности, понимания своей роли в истории, и всего такого в подобном роде. Человек сегодня — это действительно, как в определении Аристотеля, животное на двух ногах, но без перьев и все меньше мечтающее быть лучше, гуманнее, справедливее; существо, постоянно с кем-то воюющее, убивающее других людей, засоряющее планету таким образом, что и в Антарктиде можно обнаружить наш мусор, наконец, это существо, заточенное на бездумное потребительство и плотские удовольствия в первую очередь. Эгоизм и предельная, отгороженная от других людей субъективность — вот что такое сегодняшний человек. И этот тренд для всего мира (включая, кстати, и Китай, и Индию) определяет Запад.

— Скажите, а могли бы Вы одним предложением, одной фразой обозначить главную мысль Вашей работы?

 — Анализируя в книге значительные периоды развития человечества, уделяя, прежде всего, внимание вопросам сопоставления и сравнения Запада и России, я всегда держал в голове некий интеграл, соединяющий берега, крайности, западную и восточную линию развития единого человечества.

На Ваш вопрос можно ответить так: человечество, как и отдельный человек, состоит из двух ипостасей — духовной, идеальной, выстраивающей цели своего внутреннего, личного развития и внешней, технологической, социальной эволюции; состоит из идеалов, мечтаний, фантазий, поисков «земли обетованной», желания построить идеальное «царство» для человека, выражаясь старомодно, на земле — и материального, плотского начала, приземленного, тесно связанного с желаниями комфорта, удобства существования, торжества своего «эго», удовлетворения самых разнообразных своих потребностей чуть ли не животного рода. Так вот, формула, какую я прикладываю к своим идеям, состоит в том, что никакая цивилизация, то есть состоявшееся и максимально совершенное общество на данный исторический момент, невозможно к осуществлению без культурной базы.

Культура, если ее понимать предельно широко, есть основа любой деятельности человека, именно она ложится в фундамент любой формы цивилизации, без нее цивилизация не может состояться. И угасание цивилизации напрямую связано с угасанием культуры. Это — диагноз: как только Вы видите признаки гибели культуры, стало быть, недалек час, когда завершится и данный тип цивилизации, невзирая на все умопомрачительные ее достижения технического рода.

Известное спасение России, несмотря на все ошибки, трагедии, заблуждения, что она и посейчас переживает, осваивая непонятную для себя сферу капитализма, заключается в том, что она умудрилась создать исключительно широкую и мощную базу культуры. Именно это и позволяет России худо-бедно, но преодолевать те или иные исторические тупики, из каких она, как ни крути, всегда выскакивает, что-то потеряв, от чего-то отказавшись, драматически трудно создавая новую, неизвестную ей прежде социальность (как сейчас, к примеру), — но сохранив свою суть. Культура — это и есть ее оберег, а все остальное в плане встраивания в общемировую цивилизацию — это вторичное, находящееся для ментальности основной массы российского человека на периферии. Поэтому-то, сбережение России — это есть сбережение и дальнейшее развитие ее культуры.