Поход медведя на петуха: усмирение Европы для сверхдержавы норма

Одна из самых скандальных фальшивок о российских планах захвата Европы «Завещание Петра Великого» появилась на свет во Франции. Сперва в «Обзоре о России» польского эмигранта Михаила Сокольницкого, опубликованном в 1797 году.

Пан Сокольницкий пытался припугнуть Париж русской угрозой, чтобы добиться помощи в деле восстановления независимой Польши. В 1812 г. идею подхватил чиновник министерства иностранных дел Шарль-Луи Лезюр. Работая по заданию императора Наполеона над пропагандистской брошюрой «Прогресс российской державы, от её возникновения до начала 19-го века», он вставил туда липовое завещание.

Фальшивку активно используют до сих пор, и в России пытаются отплатить той же монетой. «Мы воевали много раз с немцами. Но каждый раз они на нас нападали. Мы воевали с французами, но это они на нас нападали. Когда мы были агрессором?» — вопрошает пресс-секретарь МИД РФ Мария Захарова, а вслед-за ней и президентский пресс-секретарь Дмитрий Песков клянётся, что «Россия на протяжении всей своей истории никогда ни на кого не нападала».

Заявления Захаровой и Пескова подхватили на уровнях пониже, а замдиректора Института истории и политики МПГУ Владимир Шаповалов даже развил тему. По его словам: «Россия никогда не нападала на Францию. Франция же помимо разных гибридных войн — таких, как опосредованная поддержка Польши против России в 18 веке, — нападала на Россию четыре раза. И каждый раз это всё заканчивалось для Франции позором».

На самом деле русский медведь первым ходил на французского петуха трижды. Первый раз в 1748 г., когда Франция вместе с Испанией воевала против Великобритании, Австрии и Голландии. Императрица Елизавета Петровна имела зуб на короля Луи XV за то, что тот финансировал и провоцировал напасть на Россию Швецию, которую мы разбили в 1741—1743 гг. — а тут ещё Лондон заплатил 300 тыс. фунтов стерлингов! Вскоре 36-тысячная русская армия двинулась к французской границе, и Луи тут же согласился на мирные переговоры.

Следующий поход оказался куда масштабнее. Император Павел I жаждал покончить с французской революционной заразой и заодно овладеть Мальтой. Изгнанный французами орден мальтийских рыцарей признал Павла своим гроссмейстером, и в календаре Академии наук было велено обозначить остров российской губернией. Там планировалось создать базу для русского флота.

Британия, согласно Петербургскому договору 18 декабря 1798 г., выделяла 225 тыс. фунтов первые полгода и далее по 75 тысяч ежемесячно. Обе державы обязались заставить Францию «возвратиться в границы, которые она имела до революции». В Голландию, Италию и Швейцарию, двинулись три русских армии, а в Средиземное море, где уже действовал британский флот Горацио Нельсона — эскадра с десантом. Всего свыше 70 тыс. солдат и моряков.

Русско-австрийская армия во главе с фельдмаршалом Александром Суворовым разгромила врага на севере Италии, на юге морские десанты вице-адмирала Фёдора Ушакова помогли изгнать французов из Неаполя и Рима, а до того спровадили их с греческих Ионических островов. Однако англо-русская экспедиция в Голландию провалилась, из Швейцарии союзников выбили, а посланный туда Суворов с трудом вырвался из ловушки.

«Мелкие дрязги австрийцев помешали ему [Суворову] проникнуть во Францию, — вспоминал о тех событиях их участник — французский офицер и дипломат Анри Бейль, более известный, как писатель Стендаль. — Если бы зависть ничтожных людей, заполнявших дворы монархов, не препятствовала Нельсону и Суворову действовать свободно и в согласии между собой, Франция, быть может, погибла бы; но великих людей оценивают по заслугам только после их смерти».

Поссорившись с союзниками, Павел вышел из войны, оставив за собой контроль над Ионическими островами. Тогда же власть во Франции захватил Наполеон, который подписал мир с австрийцами и англичанами, но те отказались уйти с занятой Мальты и в 1803 г. боевые действия возобновились.

Затем в войну вступила Россия. Сын и преемник Александр I 30 марта 1805 г. заключил с Великобританией новый пакт, к которому позже присоединилась Австрия. Предполагалось, что наш император выставит 180 тыс. солдат и будет получать за них 2,25 млн фунтов в год. Австрийцы начали наступление, не дожидаясь русских, и были разгромлены, потом Наполеон разбил главные силы Александра при Аустерлице, а после новых неудач Россия и Франция заключили мир. Русские покинули Ионические острова, но получили Белостокский округ, а сверх того Наполеон позволил российскому коллеге отобрать Финляндию у Швеции.

Французские оккупанты появлялись на территории нашей страны четырежды: в войнах 1812−1814, 1854−56, 1918−20 и 1941−1944 гг. Последний раз в рядах германской армии, когда Гитлер взял Париж и подчинил Францию.

Под Москвой стояла не французская дивизия СС, как пишет Шаповалов, а полк в составе вермахта. Французская бригада СС пошла в бой лишь в июле 1944-го на Западной Украине и была развёрнута в дивизию за три месяца до конца войны. Подавляющее же большинство французов, воевавших против СССР, составляли призывники с территории присоединённых к Германии Эльзаса и Лотарингии. Из 130 тыс. эльзасцев и лотарингцев 42,5 тыс. погибли, а порядка 20 тыс. вернулись домой из советского плена.

Разгром налицо, как и после похода Наполеона на Москву, который русская армия завершила в Париже. Как и во время Гражданской войны, когда, драпая от станции Берёзовка, что под Одессой, интервенты щедро снабдили нашу армию её первыми танками. Однако в Крымскую войну говорить о позоре Франции не приходится.

Обороняясь на укреплённых позициях, русские войска нередко отражали вражеские атаки, но все полевые сражения — от битвы на реке Альма 8 сентября 1854-го до кавалерийского боя под Евпаторией 17 сентября 1855-го проиграны.

И именно французы взяли штурмом Малахов курган, предопределив падение Севастополя, их первые в мире паровые броненосцы заставили сдаться крепость Кинбурн на Чёрном море, а десант захватил Бомарзунд на Балтике.

Об этом Шаповалов умалчивает, заявляя лишь о гибели десятков тысяч неприятельских солдат, но потери России не меньше, а войну она проиграла, потеряв Черноморский флот и юг Молдавии с дельтой Дуная.

И в Польше в XVIII в. события развивались совсем не так, как пишет Шаповалов. Франция не поддерживала Польшу против России, а подобно Петербургу с Веной стремилась установить в Варшаве марионеточный режим. В 1733—1735 гг. они двигали на престол в Варшаве курфюрста Саксонии Августа III, а Париж тестя Луи XV, Станислава Лещинского. В 1768—1772 гг.

Франция поддержала созданную в городе Бар конфедерацию магнатов и церковников, выступавших против бывшего любовника российской императрицы Екатерины II Станислава Понятовского.

Оба раза французов побили и взяли в плен, причём во второй войне при личном участии Суворова, а в целом обе империи за три столетия битв друг с другом оказались примерно равно воинственны. Как и Австрия, Великобритания, Пруссия, которая впоследствии стала объединённой Германией, да и все прочие.

Иных сверхдержав в природе не бывает, и Россия должна не стыдиться завоевательных походов наших великих предков, а гордиться ими. К сожалению, пока всё наоборот и даже 200-летия вступления русских войск в Париж и Рим власти проигнорировали. Зато потратили уйму времени и денег на пропаганду участия страны в провальной для неё Первой мировой войне.