Шум и ярость

Я одного не понимаю.

Из каких соображений немолодой человек, у которого сын на днях фрагментировал свою жену, идет по этому поводу беседовать к Малахову?

Это вот как? Зачем?

Или это такая защитная терапия организма — с кем-то общаться, обсуждать, куда-то идти…

Вообще, нелепая особенность кабановской программы Малахова в том, что там — кроме Чичканова — сидит «основная Россия», которая, как и положено общинному деревенскому сходу, совсем не понимает Федора нашего Михалыча.

Крестьяне мыслят милицейским протоколом, в их мире хороший человек — это «по месту работы характеризуется положительно, алкоголь не употребляет, материальных проблем не имеет», и потому они очень трогательно выясняют: а они коньяк пили? а тусовались? а деньги?

Ясно же (а в их мире это и в самом деле так), что если человек пьет коньяк, тусуется и у него проблемы с деньгами, то он вот-вот кого-нибудь расчленит.

Как они злятся, и галдят, и орут, когда этот несчастный кабановский отец что-то жалкое, беспомощное свое бормочет.

У них просто нет того естественного рефлекса стыда и неловкости, когда хочется — ну, хотя бы промолчать — сидя в двух шагах от этого бормочущего и запинающегося горя, позора и катастрофы.

Плохо воспитали, папаша! Кем сын-то твой вырос, Федот! Плюнула бы я в глаза твои старые, Кузьма Петрович!

Ужас.

Расчленитель — один, а их таких — целая родина.

Фэйсбук Дмитрия Ольшанского

Иллюстрация: кадр из телепередачи «Пусть говорят» от 14 января, гостем на которой был Вячеслав Кабанов, отец мужа И. Кабановой