Смерть на «Победе»

…История этого героя и персонажа из города Самбора Львовской области замечательнейшим образом иллюстрирует то, как зарождалась, развивалась и умирала украинская эстрада «незалежного» периода. Ведь имидж ее ярчайшего представителя Кузьмы Скрябина (Андрея Кузьменко), который на днях погиб в автокатастрофе, изменившись в сторону гламура, сохранил щемящие нотки ностальгии по нашему советскому прошлому. Кондовому, суррогатному, незабываемому.

Действительно, в конце восьмидесятых, когда была создана группа «Скрябін», а тем более с приходом ранних, но многообещающих в плане творческой халтуры девяностых, большинство украинских исполнителей не особо утруждали себя поиском магической «червоної рути» на поприще вялотекущей славы. Достаточно было мало-мальски, на уровне конкурсного прослушивания, владеть украинским языком, и букет признания, собранный в саду «Червоної рути» — уже не колдовского зелья, но всеукраинского фестиваля — был обеспечен. Кстати, подобным интенсивным образом «поднялись» из харьковских низов такие звезды и лауреаты, как Марийка Бурмака и «Танок на майдані Конго». Знания языка хватало на пару-тройку заученных песен, а в остальном срабатывал политический фактор «ущемления» оного проклятым тоталитаризмом.

Впрочем, со «Скрябіним» все было немного иначе. До своего рождения в знойном Новояворовске Львовской области в 1989 году команда успела побывать и панк-группой «Voice of Hell», и более причесанным для «Червоної рути-91» коллективом «Андрій Кілл», будучи обязана своим сценическим именем звукорежиссеру Александру Скрябину. Один из ее первых альбомов «Мова риб» (1993) вывел команду в лучшие из лучших на Украине (правда, после призабытой нынче группы «Анна-Мария»). О чем тогда пел Кузьма Скрябин? Так, ни о чем, казалось бы, особенном. «Мій тато має бороду, сто баксів і гараж, / А я їх маю десять, бо нашо мені той раш? / Я думаю, як вижити, забита голова, / І знов в мене свербить потилиця, а з носа тече кров…»

Но знаете, что безотказно срабатывало в те «ущемленные» времена? На что именно покупались истомившиеся по «жизненной» правде на местном языке слушатели в возрасте от 16 до 45 лет? Вся эта чернуха подавалась в обертке мелодекламации на маловразумительном «западенском» диалекте, казавшемся тогдашней публике (как правило, из восточных регионов) верхом патриотизма на эстраде. Ведь исполнители вроде вышеупомянутой Марийки Бурмаки осторожничали с текстами песен, взятых из классики украинской литературы, а заезжие смельчаки вроде «Скрябіна» шпарили босяцкую правду-матку прямо из «живой» жизни: «Всі машини і заводи, / Всьо, шо їздить, всьо шо ходить, / Мавпа, слон і навіть пес — / Всіми ними рухав секс». На том, признаться, и въехали в неокрепшие умы ПТУшников, а заодно уж и в «незалежную» украинскую эстраду.

Со временем, выбравшись на вершину коммерческого успеха, Кузьма Скрябин с ностальгией вспоминал раннюю халтуру и какие-то особо любимые им песни того самодеятельного периода. «Все же остальное, честно говоря, недоделанное, полуфабрикатное, — помнится, усмехался он. — Просто пацаны были слишком молодые, но очень амбициозные».

Не грех будет упомянуть, что подобной, «патриотической» в языковом и тематическом плане конъюнктурой пробавлялись почти все тогдашние поп-звезды — от Сестрички Вики (Вики Врадий) до «Братів Гадюкіних» с их «провокационным» альбомом «Хлопці з Бандерштату». Позднее, столкнувшись с реальным положением дел на музыкальным рынке «настоящего», а не западно-украинского Запада, наши герои-патриоты, естественно, растворились в пене исполнительского остарбайстерства. К примеру, солист «Братів Гадюкіних» отработал ди-джеем в клубах Европы, оказавшись в Москве, а Вика Врадий и вовсе сгинула в диаспорной Америке. Естественно, музыку там они исполняли совершенно другую. Скажем, не «патриотическую», а уже «техно», «панк» или, в крайнем случае, экзотическое «этно», слабо конкурирующее с буржуйскими «ламбадами».

Кузьма Скрябин также побывал в Европе, хоть и не остался там, как его тезка ди-джей. Результатом поездки (в частности, в Берлин) был импортированный в музыку группы «Скрябін» модный стиль «рейв», гремящий в то время на всех дискотеках мира. Аналогичным образом прогреметь в Украине команда не смогла в силу технических причин, и поэтому обратилась к испытанному бормотанию солиста под невыразительный аккомпанемент. «Було три акорди, холодна неприваблива мелодія і на такій монотонності ми виїжджали», — комментировал Кузьма рецепт «Скрябіна». Заметим, что подобная стилистика, заимствованная Скрябиным у британского дуэта «Pet Shop Boys» и отмеченная «Золотой Жар-птицей» на «Таврійських Іграх» 1996 года, была, действительно, оригинальна. Хотя большинство исполнителей уже тогда безбоязненно запели во весь «интернациональный» голос. Трудно было сказать, на каком именно языке исполнялись хиты вроде бы украинской поп-группы «Табула Раса», чей солист старательно имитировал Стинга периода «The Police», а также корифеев «кричащего» жанра «King Krimson».

В принципе, последующие альбомы «Скрябіна» конца девяностых «Танець пінгвіна», «Seks» и «Хробак» были по-своему хороши, и к ним бы присовокупить знаменитый панковский рефрен о том, что вы слышите здесь всего лишь три аккорда, но это правильные аккорды, но как-то не выходит. Наверное, мешает «правильность» поведения Кузьмы, его постоянные переходы со студии на студию, с «Нова» — под крыло «Таврійських Ігор», где была возрождена его собственная студия звукозаписи «СПаТи», а далее, уже в начале 2000-х, — к новым покровителям, избирательному блоку «Команда Озимого Покоління». Безусловно, работы этого времени «Модна країна», «Натура» и даже двойной «Альбом» были успешны, но почему-то все чаще тянуло в сольное творчество, причем всех участников «Скрябіна». В результате революционный майдан первого созыва расставил все фишки в игре, основатели группы оказались по разные стороны баррикад, от Кузьмы в прямом эфире отреклись его коллеги, запретив исполнять совместно написанные песни.

Впрочем, если не ладилось с музыкой, то наш неискушенный славой герой всегда умел заигрывать с другими жанрами. Не обязательно революционными. Более безопасная, но не менее бездушная машина шоу-бизнеса требовала новых жертв, и так возникали и лопались «одноразовые» проекты Кузьмы на телевидении, где он то вел музыкальную страничку в программе «Бомба», то будил страну в затянувшемся занудстве, названным «Гутен Морген». Проект музыкального конкурса «Шанс», где Кузьма на пару с Натальей Могилевской учил молодняк кривляться на сцене, а также легковесное шоу «Шиканем» из числа упомянутых «запасных аэродромов» для не очень уверенных в себе музыкальных звезд. «Если честно, я там действительно валяю дурака, — говаривал Кузьма. — Единственное, бывают такие моменты, когда его надо очень осторожно валять. Ведь легкомысленно отнесясь к какой-то мелкой штуке, можно наделать кучу глупостей».

Однако желание Кузьмы испытать себя еще и в писательском жанре глупостью уж никак не назовешь. Скорее, страховкой, использованием отработанного, но еще «живого» материала выглядела его книжка «Я, Побєда і Берлін», изданная харьковским «Фолио». О чем она была? Да все о том же, «аутентичном», исполненным с неподдельным «западно-украинским» юмором, диковинным лишь для восточных регионов, неискушенных в «украинском» волапюке Кузьмы. Сей книжке куда-нибудь позападнее, в Польшу или Чехию, но ведь лишь плечами пожмут тамошние аборигены, поскольку для них это, как и для самого автора, — отнюдь не смешная бытовуха. Короче говоря, святое.

И поэтому мы смеемся над приключениями «народного» автора по дороге в его «цивилизованную» Европу на допотопной «Победе». Мы также хохочем, когда машина у Кузьмы «нервово тріпнулася, як гордий окунь, який ганяв на озері маленьких рибок і зненацька здуру зачепився плавником за гачок п’яного вуйка Стефана, який, не підозрюючи такого приємного повороту подій, наливав у човнику ше підисєточку за здоров’я кума».

Но, возможно, все это потому, что, как говаривал Брехт, хороший вкус нашей интеллигенции укоренен гораздо слабее дурного вкуса нашего народа? Спросить нынче уж не у кого, смерть унесла героя в вечность на его личной «Победе».

Снимок в открытие статьи: музыкант, солист группы «Скрябин» Андрей Кузьменко (сценический псевдоним Кузьма) /Фото: skryabinband.com