Будда с автоматом

Экранизировав роман Олега Куваева «Территория», режиссёр Александр Мельник привлёк внимание к Дальнему Востоку и Крайнему Северу; к геологии и вообще неофисной работе; к самому Куваеву и его великолепной, хоть и подзабытой книге (её называли «производственным романом», фильм подают как «приключенческую драму»). Всё это очень хорошо. А вот дальше — сплошные вопросы.

Время. В книге Куваева — «холодное лето пятьдесят третьего» плюс-минус два-три года. Чукотское золото («Территория» — это Чукотка, «Город» — Магадан, «Посёлок» — Певек) открыли на рубеже 40-х и 50-х, Дальстрой НКВД, ставший в книге Северстроем, закрыли в 1957-м. В романе эти события спрессованы в один сезон, который размещён где-то между этими крайними хронологическими вешками. У Куваева чётко ощущается дыхание суровых послевоенных лет — уже не шаламовско-колымских, но всё-таки ещё дальстроевских, почти сталинских и уж точно дооттепельных.

В фильме Мельника действие зачем-то перенесено в 1960—1961 годы (поэтому в кадре — и ЗиЛ-157, и «вертушка», которых в книге не было и не могло быть). Разница вроде бы невелика, но на самом деле это две разные эпохи, две совершенно разные атмосферы, которые надо чётко различать (как нельзя путать, скажем, год 1981 с годом 1989-м). Зачем это сделано — бог весть.

Натура. Сначала, говорили создатели фильма, «Территорию» планировалось снимать в Исландии. В итоге съёмки прошли частью на плато Путорана в Красноярском крае, частью — на Чукотке, но не в Певеке, а в Провидения. Это сейчас общее место: скажем, Владивосток снимают то в Таллине, то в Севастополе.

И вот первое, что режет глаз: вместо тундры — тайга, откровенный сибирский листвяк. Оператор порезвился всласть, съёмки красивы, но Путорана — не Чукотка, как тайга — не тундра. Это примерно как Альпы или Кавказ снимать на Сихотэ-Алине или вовсе не хребте Ломоносова. В итоге олени тащат сани прямо по камням, а старик Кьяе бредёт куда-то сквозь тайгу, словно Дерсу Узала.

Саундтрек — отдельная песня: сплошная КСП-шность, которая может быть уместна где угодно, но только не в «Территории». У самого Куваева в романе, кстати, цитируется «От злой тоски не матерись, сегодня ты без спирта пьян…». Это — вполне к месту, хотя тут, видимо, невольно впал в заблуждение сам Куваев, решив, что песня эта — местная, народная и давняя, а не написанная молодым геологом Городницким в Туруханском районе в 1960 году, то есть гораздо позже событий, описанных в «Территории». Но в фильме Мельника звучит даже не Городницкий, а Визбор с Якушевой, которые, при всём уважении, диссонируют с духом куваевской книги просто непозволительно. «Территория» — вовсе не про шестидесятничество, не про туристов с гитарами.

Герои. Главный герой Илья Чинков по прозвищу Будда (прототип — геолог Николай Чемоданов) в книге был тяжёлым, грузным. «Слоновья грация», «грациозный бегемот» — пишет о нём Куваев. В фильме его играет высокий и стройный Лавроненко, что сразу вызывает недоверие. К тому же он разгуливает по Территории с автоматом ППШ (!) на шее, как белорусский партизан.

Неплох Григорий Добрыгин в роли Баклакова, хотя ему не хватает баклаковской мускулатуры, как Лавроненко — чинковской увесистости (щуплость Добрыгина была уместна в его предыдущем «чукотском» фильме — «Как я провёл этим летом»). Прораб Салахов по кличке Сашка Цыган получил — вопреки Куваеву — бурятский облик. А молодой, около 30, Пётр Фёдоров в роли тракториста «дяди Кости» — «человека с прошлым и без зубов», которому в его 45 на вид было «больше 60» — смотрится и вовсе странно. Получилось всё наоборот: с зубами и без прошлого.

Во все эти детали и пролез тот самый дьявол и удобно между ними разместился.

Неизбежно сравнение фильма не только с литературным первоисточником, но и с первой экранизацией — 1978 года. Тот фильм, снятый Александром Суриным, считают неудачным и по телевизору не крутят. Да, там были недостатки. В фильм Сурина попросту не влезли некоторые важные сюжетные линии. Оставлена одна, главная линия — Чинков и золото Территории, личность и дело.

Но в последнее время (и дело тут не только в новой «Территории») часто приходит ощущение, что средний и даже средненький советский фильм сделан тщательнее и профессиональнее, чем многие нынешние блокбастеры, авторы которых, похоже, напрочь испортили зрение и сбили руку рекламными клипами. Одной свободы — и даже одного таланта — недостаточно. Нужно что-то ещё — школа, база, кругозор, несуетность? Всё-таки было в шосткинской плёнке «Свема» какое-то волшебство. Может, переснять мельниковскую «Территорию» с её хвалёным форматом 4К на старой доброй «Свеме»?

В фильме Сурина безошибочен Чинков, которого сыграл Банионис — увесистый, широколицый, грузный, с алюминиевой шевелюрой, настоящий Будда. Сцена разделки оленя была даже слишком натуралистична для осторожного советского кино. А писк комаров и хруст морковки, которую грызёт секретарша; а камень, рыба, тундра… Незатёртые, подлинные, нехипстерские лица геологов и бичей. Сейчас волшебство человеческих лиц мы всё чаще норовим променять на спецэффекты, и вместо человека получается аватар. Лица нынешних актёров — или слишком сытые, или просто не такие, как нужно («Таких плотников не бывает, руки у них не такие», — говорил дед из рассказа Шукшина «Критики»). Вот главная проблема — лица. С нынешней техникой можно снимать что угодно, но где взять лица той эпохи — вопрос. За плечами у новых актёров, пусть неплохих, нет того опыта. Артистам 70-х, безотносительно их талантливости, было проще не врать. Они знали, как двигались и говорили на той Территории. Нынешние актёры — какие-то «гости из будущего».

Сегодня задача усложнена ещё и тем, что первая «Территория» снималась хотя и на четверть века позже времени действия романа, но всё-таки историческая дистанция была ещё не столь большой. Реальности 70-х было проще в кадре подделаться под реальность 50-х, чем реальности 2010-х. И дело тут не только в календарных годах как таковых, но в сменившейся исторической эпохе. Сейчас приходится скрупулёзно думать о каждой мелочи: а такое тогда могли носить? А такое тогда могло лежать на столе? Мы ушли слишком далеко — и переигрываем в попытках воссоздать прошлое. Эта нарочитость бросается в глаза. Даже настоящий «винтажный» реквизит сегодня часто кажется поддельным, слишком ярким, гламурным.

Сюжет. В фильм Мельника включена масса откровенной «отсебятины», тогда как многие романные линии, напротив, выпущены или купированы (несмотря на немалый хронометраж — два с половиной часа). Какие-то обрывки оставлены от таких персонажей, как Катинский и Калдинь. Убраны вся «вятская» тема и поездка Баклакова в Среднюю Азию. Ничего не говорится о ликвидации Дальстроя… Другие сюжетные повороты скомканы или перетасованы в произвольном порядке — и вот появляется роман Баклакова с юной чукчанкой Тамарой, свадьба Монголова, смерть Катинского… Кто не читал роман — наверняка многого не поймёт, а кто читал — воспримет всё это как настоящее издевательство над книгой Куваева.

Но самый ад прибережён к концу. Баклаков находит буквально золотую гору и откалывает от неё куски чистого золота. Его товарищ Седой стреляет в Баклакова из револьвера и уходит в никуда с золотом — этакая пародия даже не на Куваева, а на Джека Лондона (странно, что Лавроненко-Чинков так и не пострелял очередями из ППШ, который, выходит, зря висел у него на шее). И на сладкое: зачем-то летит в космос Гагарин, все на радостях пьют шампанское. Это не «Территория» Куваева — это нечто фантазийное по куваевским мотивам.

Итог. Сложно сказать, как воспримет фильм «новое поколение», которое, возможно, и книгу не читало, а главное — в те времена не жило. В конце 70-х «Территория» был бестселлером, теперь ситуация другая: Куваев забыт, как забыты советские производственные романы и само производство, а дальневосточная романтика сменилась дальневосточной депрессией. Фильм говорит о материях, не знакомых новому зрителю, — где этот зритель, а где поиски золота на Чукотке после войны. Сегодня это примерно как жизнь на других планетах, да что там — на других планетах она знакома нам куда лучше по многочисленным фантастическим фильмам. Пойди объясни «новому зрителю», чем был этот самый Дальстрой — настоящее государство в государстве…

Сам Куваев, кстати, много работал для кино, но считал эту свою деятельность «бодягой». «Ни для ума, ни для души, разве что для денег», — написал он об этом.

Но Мельнику — всё равно спасибо. Хотя бы за повод перечитать «Территорию». Это стоит сделать, правда.

Фото: на премьере фильма «Территория» режиссера Александра Мельника/Фото: Вячеслав Прокофьев/ ТАСС