Баталову — 80, или всё началось с апельсина

Алексей Баталов — честь и гордость «нашего» кино. Баталов — это «наша» «Золотая пальмовая ветвь» в Каннах и «наш» «Оскар». Алексей Владимирович Баталов — лауреат госпремий всех времен, но самая дорогая сердцу награда — недавно полученный во ВГИКе приз «Признание поколения». «Признание» Алексею Владимировичу вручили на закрытии Вгиковского фестиваля короткометражных работ. Студенты тискали любимого профессора, как плюшевого мишку…

Раннее детство Алёши — сына Н. А. Ольшевской и В. П. Баталова, прошло во дворе МХАТа. Когда мальчику было пять лет, Нина Ольшевская вышла замуж за известного писателя Виктора Ардова. О своем отчиме Алексей Баталов говорит: «Чувства Ардова ко мне — это отцовство в квадрате». Семейство перебралось на Большую Ордынку. В квартире на Ордынке подолгу гостила Анна Ахматова, заходили Мандельштам, Пастернак, Ильф и Петров, Зощенко. Однажды во время застолья Михаила Михайловича откомандировали уложить детей спать.

Из воспоминаний Баталова:

«Незнакомый нам гость вошел в комнату, прикрыл дверь и, сев между кроватями, сперва долго молчал. Мы с Петькой прикинули, что родители послали нам то, что самим негоже, но из вежливости терпеливо ждали. В наступившей тишине через коридор было слышно, как весело и шумно разгорается застолье. (…) Мы ждали скучноватый рассказ, может быть, с историческими героями или что то в этом роде. Наконец, с совершенно серьезным видом, устремив огромные полуприкрытые веками и удивительно темные глаза в угол комнаты, Зощенко начал говорить. Это была не то сказка, не то быль, потому как рядом с фантастическими событиями в ней принимали участие почти все находившиеся в тот момент возле нас предметы, а действующими лицами получались или Петька или я и кто то из наших мам. Мы стали хихикать. Но чем смешнее закручивалась ситуация, тем серьезнее становился рассказчик. Через несколько минут мы уже закатывались от смеха, а взрослые, оставив свой ужин, с любопытством и завистью заглядывали в детскую», рассказывает Баталов.

Ахматова приезжала в Москву, студент-Алёша по долгу гостил у неё в Петербурге. Петербург для Баталова — это, прежде всего, не съемки, а прогулки с Ахматовой по пушкинским местам. Когда Анна Андреевна умерла, никак не могли раздобыть крест. Это было в 66-м. Баталов снимал «Три толстяка», крест сколотили в павильонах «Ленфильма».

Евгений Рейн рассказал эту историю в стихотворении:

…Дела распределились в этот день

В таком разрезе: Бродский хлопотал

О месте для могилы в Комарово.

Важнейшие дела, конечно, Найман.

Мне поручили крест — и вот летаю

Полсуток на такси по похоронным

Универмагам. Вижу дикий вздор —

Цементные кресты на арматуре,

А деревянных и в помине нет.

Быть может, заказать? Но у кого?

И не успеют. Что же делать, Боже?

Мне тридцать лет, и варит голова.

Великая кинозвезда Баталов,

Заглавный сын из Ардовых, как раз

Снимает в павильончиках Ленфильма

«Три толстяка» по Юрию Олеше.

И у него есть плотники и лес

Для декораций. Это гениально!

Часа через четыре всё готово,

Замотанный в портьеры крест выносят

Из проходной Ленфильма, погружают

В баталовскую групповую «Волгу» —

И в Комарово…

Детство Баталова закончилось, когда началась война. В эвакуации в Бугульме он был рабочим сцены. В театре, который организовала его мать, Алёша топил печи, расставлял лавки, заправлял керосином лампы, давал первый звонок. Один из первых спектаклей — сказка Карло Гоцци «Три апельсина».

Из воспоминаний Баталова:

«Нигде и никогда потом я не чувствовал себя таким взрослым и нужным человеком, как тогда, когда, проходя через набитое ребятами фойе, я хозяйским жестом отворял служебную дверцу кулис и скрывался, именно скрывался за ней, ощущая всей кожей спины горящие завистливые взоры своих сверстников», рассказывает артист.

Мать не выпускала сына на сцену даже в качестве статиста. Алёша работал бутафором, декоратором, всем, чем придется. «Моими партнерами всегда оставались только деревяшки да холсты», вспоминает он…

В конце спектакля заколдованная героиня появлялась из разрубленного апельсина. Огромный фанерный фрукт стоял в глубине сцены, у задней кулисы, за ним пряталась актриса, под ним — лежал Баталов. В момент открытия Алёша должен был перехватить распахнутые половинки тяжелого апельсина.

Из воспоминаний Баталова:

«На премьере спектакль шел, как говорится, „под стон“. Началась картина с апельсином. Я занял свое место за задником. Теперь, прижавшись щекой к полу, одним глазом я мог подсматривать снизу за тем, что происходит на сцене… Видны только ноги артистов да черный провал зрительного зала… Десятки раз на репетиции я точно так смотрел из под задника, спокойно дожидаясь своей реплики, а тут, как только я увидел зал, меня вдруг охватило страшное волнение… Я почувствовал, что темнота — это люди, лица и глаза, все до единого обращенные в мою сторону. Они не знают, что апельсин — это я, для них меня нет, есть только этот рыжий шар, от которого все они ждут чего то невероятного, и совершить это должен и могу только я. (…)И вот герой медленно приближается к апельсину. Казалось, что пальцами я ощущаю поток внимания, который уперся и давит в мой фанерный щит. Реплика. Удар деревянной шпаги. Я открываю створки. Секунду две в зале тишина — и вдруг овация… Грохот, крики… Я понимаю, что это аплодисменты и визг по случаю появления героини, я понимаю, что все уже случилось и роль моя кончена, но чувства живут отдельно, и сердце прыгает, и я задыхаюсь от радости, потому что я сопричастен случившемуся.(…) Это и были те первые аплодисменты, которые в душе я и сегодня считаю своими», рассказывает артист.

А потом были первые съёмки, для которых Алёша из троечника на две недели превратился в отличника. На съёмки фильма Арнштама «Зоя» отпускали только лучших учеников. Потом был первый страх перед камерой и первый забытый текст. Закончив школу, Алёша поступил в Школу-студию МХАТа, в мастерскую к своему дяде, Виктору Станицыну. «О любом моем достижении говорили: „Ну конечно, это его Андровская научила“ или „разумеется, это они позвонили, и его взяли“. И я хотел доказать, что и сам, несмотря на своих именитых родственников, чего-то стою». И очень быстро это доказал.

Баталов снялся в картинах И. Е. Хейфеца «Большая семья», «Дело Румянцева», «Дорогой мой человек», «Дама с собачкой» и «День счастья», снялся у Михаила Ромма в фильме «Девять дней одного года» и у М. К. Калатозова в «Летят журавли», сыграл Голубкова в «Беге» А. А. Алова и В. Н. Наумова и декабриста князя Трубецкого в «Звезде пленительного счастья» В. Я. Мотыля. Снял «Шинель» с Роланом Быковым и «Три толстяка», где сыграл главную роль, для которой специально обучился искусству канатоходца.

Что ни фильм — признание, что ни роль — подарок. Но поистине всенародная любовь пришла к Баталову после фильма В. Меньшова «Москва слезам не верит». В Гошу были влюблены все женщины СССР, а также ближнего и дальнего зарубежья. Так одна девушка с древним именем Иштар влюбилась в Баталова-Гошу и приехала, страшно сказать, из Коста-Рики, чтобы учиться у него и только у него. Баталов преподает во ВГИКе с 1975 года.