«Хай тобi щастя, як кажуть у нас на Украiнi»

В издательстве «Молодая гвардия» вышла новая книга Алексея Варламова — биография Василия Макаровича Шукшина. Это не первая биография нашего писателя. Были и другие.

Владимир Коробов, исследователь не только Василия Макаровича, но и Юрия Бондарева, тоже был удостоен чести — быть опубликованным в знаменитой серии «ЖЗЛ». Его книга пережила несколько изданий. Но жизнь не стоит на месте: в 2009-м, а потом и в 2014 году были выпущены восьми и соответственно девятитомные собрания сочинений Шукшина, появились новые материалы и документы, прояснились белые пятна — и как итог — появились предпосылки для создания новой биографии.

И Варламов этим занялся.

Долгое время в жизни Василия Макаровича присутствовала совсем другая фамилия — Попов. Это связано с тем, что мать решила оградить ребёнка от возможных неприятных последствий. Его отца расстреляли в 1933 году — это могло сказаться да и сказывалось на жизни семьи «врага народа». Поэтому ребёнок долгое время носил материнскую фамилию. Если б носил отцовскую, доставалось в разы больше.

Варламов отмечает, что и в прозе Шукшина смена фамилии играет весомую роль: в его текстах часто встречается альтер-эго автора — Иван Попов.

Но отчего-то никто не видит интереснейшей аналогии. История России и история русской литературы любит неожиданные рифмы. Так, Шукшин, конечно, рифмуется с Шеншиным. Меняются две буквы и одно столетие. В XIX веке был Афанасий Афанасьевич Фет, который долгое время боролся за свою настоящую фамилию. В ХХ веке был Василий Макарович, который тоже вырвал у судьбы такое право — носить родную фамилию.

Варламов отряхивает от пыли десятилетий интереснейшую историю противостояния «Октября» и «Нового мира», развернувшегося не столько в литературном, сколько в кинематографическом поле. Для молодого поколения (не в целом, а для тех, кто, так или иначе, связан с литературой) это неожиданный поворот в истории. Противостояние, допустим, либеральных («Новый мир», «Звезда», «Знамя») и почвеннических («Наш Современник», «Москва») толстых журналов с начала 1990-х — общеизвестно. Хотя сегодня в силу общих проблем это противостояние сводится к минимуму. Но конфликт 1960-х годов предстаёт удивительным, но подзабытым фактом.

А вообще была бы интересна книга, повествующая об истории российских толстых журналов. Так, глядишь, прочитают её нужные люди, поймут наконец-то, с чем дело имеют (точнее — не имеют), — и начнут более плодотворную работу с «толстяками».

26 ноября прошёл очередной аукцион в Доме антикварной книги «В Никитском». На нём было представлено два интересных лота.

Во-первых, письмо Василия Макаровича к Ольге Михайловне Румянцевой, заведующей отделом прозы журнала «Октябрь» и её дочери Ире: «Ольга Михайловна, Ира! Спасибо вам за все. Спалось тепло. На душе хорошо. До свидания. Шушкин».

Судьба Шукшина складывалась в Москве причудливым образом. Ему необычайно везло на добрых и отзывчивых людей. Варламов и об этом рассказывает в биографии. Румянцева добилась для молодого писателя прописки в Москве, что, согласитесь, уместно назвать подвигом.

Во-вторых, было представлено ещё одно письмо, но уже к Василию Макаровича. Виктор Некрасов писал из Киева: «Вася! С удовольствием изучил твои рассказы. Ей богу! И рад об этом тебе сказать. Хвалить всегда приятно. К сожалению, это не часто случается. Рассказ про бабушку и внучку совсем хорош. Два других похуже (с концовками!) — но, в общем, молодец. К тому же, надеюсь, что лучшие рассказы журнал не напечатал и что они у тебя где-то в запасе. Писать ты можешь, мне это и раньше было ясно, важно желаю, чтоб кончились всяческие твои скитания. Хотелось бы в это верить! Ну „хай тобi щастя, як кажуть у нас на Украiнi“. Будь! Некрасов. 14 VI 62».

Кажется, оба письма не были ещё нигде напечатаны: ни в собраниях сочинений Шукшина, ни в книгах Некрасова.

Второе письмо представляет особый интерес, т.к. Варламов утверждает, что Виктор Платонович не сразу понял, что имеет дело с писателем Шукшиным, или не сразу одобрил его первые литературные шаги. И, судя по тем воспоминания Некрасова, которые биограф приводит в книге, письмо действительно ещё не выходило в свет.

Варламов писал, что какие-то письма от Некрасова утеряны. Может быть, стоит их искать по букинистам и аукционным домам? (Необязательно же может быть, что их увели; скорей всего, наследники или те люди, которым редчайшие документы попали в руки, распродают их — это нормальная по нынешним дням практика).

Варламов отмечает, что Шукшина «можно назвать последним русским реалистом или первым постмодернистом» — удивительно, но возможна и такая вариация. К сожалению, примеров этого постмодернизма биограф не приводит. А это было бы интересно. Останавливается только на модернизме Василия Макаровича.

А вот, например, рассказ «Операция Ефима Пьяных» — тот текст, в котором отчётливо предугадывается Владимир Сорокин. Для тех, кто подзабыл его содержание, напомню. Главный герой пришёл с войны с осколком в… самом интересном месте. Осколок долго его мучил, и в итоге Ефим Пьяных решился на операцию: разбежался и упал всем телом на пятую точку. Операция состоялась.

В этом небольшом рассказе не только знаменитый шукшинский «чудик», но и, если смотреть шире, тот гиперболизированный советский идиотизм, на котором зиждется всё творчество Сорокина.

14 ноября в Культурном центре Фонда «Новый мир» в рамках фестиваля премии «Просветитель» состоялся разговор «Биография: портрет или инструмент идеологии?», в котором приняли участие Анна Наринская, историк Олег Хлевнюк и Валерий Шубинский. В частности, был поставлен вопрос: насколько уместно в биографии задаваться политическими вопросами сегодняшнего дня и сводить счёты?

Вопрос крайне актуальный. Однозначного ответа на него быть не может. Но все опасности идеологизации надо чётко понимать.

Варламов при работе с Шукшиным с осторожностью маневрирует между либеральным истолкованием его героя и почвенным (подчас даже ультраправым, которое возникает при появлении Василия Белова), между антисоветскими взглядами героя и государственническим масштабом его личности. Втиснуть Василия Макаровича в одни условные рамки — значит, не понять его.

Наконец, можно оторваться от биографии и поговорить о насущных вещах.

Если Шукшин — гений земли русской, почему же так мало современных изданий его книг? Раз в два-три года выходят неловкие томики избранного в передовых издательствах. Последнее собрание сочинений, да, вышло, да, в 2014 году, но в Барнауле. Да и стоимость этого издания колеблется от пяти до двадцати тысяч — в зависимости от алчности библиофила, готового распрощаться со своей находкой. В магазинах его практически не найти. Если всё же посчастливиться, то — за те же большие деньги.

Ситуация неадекватная. Но, будем надеяться, что труд Варламова сподвигнет центральные издательства к выпуску или перевыпуску книг Василия Макаровича.

Алексей Николаевич Варламов как биограф занимался ещё Михаилом Пришвиным, Александром Грином, Алексеем Толстым, Григорием Распутиным, Михаилом Булгаковым, Андреем Платоновым. Руку в создании биографий давно набил — и это сразу чувствуется. Если, допустим, «Алексей Толстой» у него провисал под тяжестью информации, «Шукшин» выполнен с филигранной точностью. Каждый абзац подогнан к другому так лихо и складно, что книга читается за пару бессонных ночей. Лишних строчек не сыскать. И, наконец, свою персону Варламов в отличие от других биографов не втягивает за уши в книгу. Своё мнение высказывает только в том случае, если он является контраргументом в споре. А в остальном ведёт линию повествования плавно, будто собаку выгуливает на поводке.

В итоге «Молодая гвардия» выпустила ещё одну достойную книгу. Будем ждать очередных новинок. Хай им щастя, как говорил Некрасов, и удачи в подборе авторов и героев.