Металлургам пообещали горячий прокат в госказну

На фоне пандемии коронавируса российские металлургические компании в 2020 году увеличили доходы «в разы», в том числе за счет повышения цен на внутреннем рынке вслед за ростом мировых цен. Вслед за этим сразу прозвучало предложение поделиться сверхдоходами с государством.

«Мы посчитали, что металлурги нас (государство, бюджет) — извините за это слово— нахлобучили в части госкапвложений и гособоронзаказа примерно на 100 млрд руб.», — сказал в интервью РБК первый вице-премьер Андрей Белоусов.

Чиновник считает, что эти деньги компании должны вернуть в бюджет в виде налога. «Я говорил некоторым из них: «Ребят, я сейчас даже не буду думать, как с вас снять [эти деньги]— такой налог, сякой, через НДПИ. Единственное, ценник вот (100 млрд руб.— РБК)», — добавил он. Это звучало и в послании президента, без указания точного размера сверхдоходов, которые должны быть возвращены в бюджет, указал первый вице-премьер.

По словам Андрея Белоусова, металлурги «конечно, понимают», что нужно будет возвращать в бюджет сверхдоходы. «У нас рынок свободный, но государство имеет все возможности установить налоги таким образом, чтобы то, что они получили, у них забрать. Это, я думаю, мы сделаем», — сказал он.

Это заявление было воспринято бизнесом, мягко говоря, неоднозначно. «Забрать» — звучит как-то не совсем по рыночному. Тем более, что мировые цены на металл выросли вдвое. И российские металлурги вдвое увеличили налоговые отчисления в госбюджет.

Эти факторы стоит сопоставить, а также отказаться от прямого изъятия сверхдоходов у бизнеса, прийти к компромиссному решению. Собственно, громкое заявление Андрея Белоусова и есть приглашение бизнеса к такому разговору, считают опрошенные «СП» эксперты, отмечая, что и предыдущие его предложения об «изъятии сверхдоходов» трансформировались в такие компромиссные форматы, как, например, программа стимулирования инвестиций в России.

— Я согласен с оценками аналитиков, считающих, что металлургический сектор по итогам года может увеличить маржинальность до 35−40%, доведя показатель до рекордных значений. Но при этом российские металлурги отчитываются о почти двукратном росте налоговых платежей в первом полугодии, — отмечает экономист Никита Масленников. — Металлурги, по оценке отраслевого объединения «Русская сталь», в первом полугодии текущего года заплатят в бюджет около 200 миллиардов рублей. Поэтому первый вопрос здесь — это то, как согласуется факт повышения налоговых платежей и намерение правительства еще нажать на металлургов. Полагаю, здесь будет найден компромисс.

Идея повышения НДПИ на металлургическую продукцию — давняя. Она обсуждалась и год назад, и два года назад. Просто откладывалась, потому что конъюнктура мировых рынков была обусловлена влиянием пандемии, наши компании искали возможность заработать — и пусть они это делают. При этом надо понимать, как складывается предложение металлопродукции, металлоконструкций на внутреннем рынке. Не стоит обвинять целиком и полностью металлургов в том, что они «двинули» цены — это не только они, у нас рост цен производителей в апреле год к году составил 27,6%. А это нагрузка на издержки для всех.

Почему только металлурги не должны повышать внутренние цены, если у них растут производственные издержки? Что происходит с энерготарифами? Тут достаточно серьезный рост, который продолжится и в перспективе. Да, есть перекрестное субсидирование, льготный тариф на Дальнем Востоке и т. д. Это сложная, запутанная система. И, тем не менее, энерготарифы давят на металлургию, в которой достаточно выраженная энергоемкость производства.

Там же и другие затраты — на уголь, кокс, железнодорожные перевозки. Поэтому здесь надо внимательно разбираться по факторам, обуславливающим рост цен. Если он связан с какими-то действительно волевыми действиями металлургов — взяли и повысили — это одно дело, государство может возвращаться к идее повышения НДПИ. Но опять же, надо учесть, что металлурги заплатят достаточно много налогов в первом полугодии — вдвое больше. Тем не менее, если есть не только какие-то подозрения, но и установленные, достоверных факты необоснованного повышения цен — государство, естественно, имеет возможность изъять эти излишки.

«СП»: — Только у металлургов?

— Вот, сразу возникает вопрос: а почему только у них? А у других? Давайте разбираться целиком и полностью с этим фактом роста опускных цен. Да, рост цен на металл сказывается на ценах во многих отраслях. Однако рост стоимости, например, жилья был вызван не только подорожанием металлургической продукции, но и льготной ипотекой, и разгоном спроса.

В целом, первый вице-премьер Белоусов, конечно, прав, потому что таких эпизодов с ростом цен становится достаточно много, и с ними надо всерьез разбираться. И есть определенная инерция — вот возьмем и отнимем. Он же в своем время предлагал отнять свыше 500 миллиардов у компаний различных секторов, потом это вылилось в соглашение по защите и поощрению капиталовложений. Не исключено, что и здесь что-то такое может произойти.

«СП»: — Например?

— Если сегодня у металлургов накопились дополнительные средства, то давайте, может быть, постараемся заинтересовать их потратить эти средства на создание новых рабочих мест, новых производств, на какое-то квалифицированное импортозамещение и т. п. То есть, надо создать стимулы для конвертирования их прибыли в инвестиции — это, на мой взгляд, гораздо продуктивнее, чем просто изъять деньги через тот же НДПИ.

Поэтому, думаю, это начало какого-то разговора. Причем, не только с металлургами, но и с представителями многих других отраслей. Надеюсь, будет разговор, поскольку и предыдущие такие предложения Андрея Белоусова заканчивались поиском компромисса, ориентированного на стимулирование российского бизнеса на инвестиции в экономику страны.

— Подход Белоусова с точки зрения заботы о государстве достаточно грамотный, но предлагаемые им меры — не рыночные. Металлургам есть чем ему возразить: а мы цены не задирали — продавали по тем, какие есть, — считает аналитик ГК ФИНАМ Алексей Коренев: — Мировые цены на металл выросли за последний год более чем вдвое. Медь стоила год назад 5 тысяч долларов за тонну, а сейчас почти 11 тысяч долларов. И эксперты предрекают 20 тысяч долларов. Стальной прокат в России 900 долларов с чем-то, а в США вообще 1300. И если мировые цены такие, то почему наши металлурги должны продавать прокат дешевле этого уровня?

Не хотелось бы, но приходится так говорить — такая позиция несколько популистская и не совсем экономически обоснованная. От мировых цен никуда не уйти. Если стоит чугун или метал столько — вот хоть ты тресни, а он столько стоит. Ведь Белоусов, в общем-то, человек умный, должен понимать, что цены на металл формировались не просто так — это общемировая тенденция. И она имеет свои экономические обоснования, потому что спрос на металл возрос, а его производство сильно упало.

«СП»: — Влияние пандемии, кризиса?

— Не только. Например, Китай производит 58,5% стали в мире. У них было закрыто огромное количество предприятий по экологическим соображениям. И в какой-то мере это подтолкнуло рост цен на металл. Конечно, цены на металлургию влияют на все, даже на строительство. Очень выросла, например, цена на арматуру, которая активно используется в строительстве. А одно рабочее место в строительстве тянет за собой еще двести рабочих мест в смежных отраслях.

«СП»: — Из-за жалоб строительных компаний правительство рассматривает вопрос введения экспортных пошлин на стальную продукцию. Металлурги отреагировали предложением заключать прямые контракты с потребителями и предоставлять скидки для крупных госстроек, например БАМа и Транссиба…
— И в этом случае, я полагаю, будет достигнут некий компромисс. Потому что оставлять металлургов без денег — это значит вызвать активное сопротивление с их стороны. Ведь легко доказать, что цена сформировалась такая, какая есть, и продавать дешевле, чем она сформировалась на рынке — экономически необоснованно. И естественно, металлурги воспользовались этой ситуацией. Хотя, доказать это будет сложно.

С другой стороны, металлурги тоже не святые, могли бы и попридержать внутренние цены, но кивают на мировые. Но здесь металлурги уже не первые. Первыми здесь были производители пищевой продукции. С ними такая же история была, когда они заключали прямые договоры — по сахару и подсолнечному маслу, а потом и по гречке, по целому ряду продуктов, чтобы не поднимать цены хотя бы какое-то время.

И вполне естественно, что металлурги в этом плане пытаются договориться с внутренним производителем, дабы избежать каких-либо кар сверху. Это вполне объяснимо, потому что они тоже в этом плане свою долю взяли. Хотя, повторюсь, есть мировые цены, от них никуда не уйти. Правда, случается, что внутренние цены иногда во многих государствах отличаются от общемировых, и это не удивительно.

Другое дело, что сам подход, предлагаемое изъятие сверхдоходов, не совсем рыночный. И когда тебе начинают диктовать — по какой цене продавать, то это уже не рынок. Но металлурги не хотят проблем. Заканчивается такое, как правило, не очень хорошо. Никто из ведущих металлургов, а это, кстати, крупнейшие наши олигархи (не нефтяники, подчеркну), точно не захотят ссориться с властью. Поэтому, я полагаю, что придем здесь к какому-то компромиссу.