Металлурги теряют прибыль, регионы России переходят в состояние хронических должников

Что происходит с рынком металлургии в России, от которого так сильно зависит экономика? Отчеты ведущих предприятий отрасли за 9 месяцев пугают.

У крупнейшего предприятия Челябинской области, группы ММК, чистая прибыль рухнула до 10,7 млрд руб. (падение на 84,3%, если сравнивать с отчетами за 9 месяцев 2024 года). Выручка снизилась на 23%.

Еще один гигант металлургии, «Северсталь», тоже огорчил — за те же 9 месяцев у комбината чистая прибыль по МСФО — 49,74 млрд руб. (на 57% ниже прошлогоднего результата). Выручка упала на 14%. Спрос на сталь падает, свободный денежный поток сокращается.

Еще хуже дела у группы «Мечел». За первое полугодие — чистый убыток более 40 млрд руб. Выручка сократилась до минимума с 2020 года. На «Мечел» в силу более низкой рентабельности сильнее давит неудачная рыночная конъюнктура. При этом долги составляют 250 млрд руб. А их надо обслуживать.

Чего дальше ждать рынку металлургии, как падение отразится на бюджетах регионов, где работают крупные металлургические компании? Об этом корреспондент «СП» поговорил с экономистом Сергеем Гордеевым, руководителем «Центра анализа и прогнозирования».

— Такое падение прибыли не стало большой неожиданностью. Лет пять тому назад прибыль металлургов была не такой высокой, как в 2024 году: у ММК на уровне 30−50 млрд руб., точно не больше 100 млрд руб. Скачок прибыли произошел в 2021 году.

«СП»: А сейчас?

— Сейчас колебание вниз. Разница между 100 млрд и 10 млрд — это серьезно. То, что к падению оказались не готовы, это другой вопрос. Долгосрочных экономических чудес не бывает. После любого подъема происходит спад или коррекция.

В России у металлургов c 2021 по 2024 годы сложилось, можно сказать, ценовое плато высокого уровня. Но после резкого прыжка вверх произошла резкая коррекция.

«СП»: Почему рассчитывали, что высокие цены на продукцию металлургов будут и дальше?

— Существует определенный догмат со времен плановой экономики. Когда у нас план был законом. И каждый год надо было планировать показатели существенно больше года предыдущего.

«СП»: Не учитывая реалии рынка?

— Да. Хотя в рынке всегда есть определенная цикличность. А особенность нынешнего времени в том, что нет четкой траектории. Есть коридор развития с существенными колебаниями. Всегда нужно готовиться к тому, что может стать хуже. У нас всегда должен быть хлеб. Но что касается масла на хлеб, его может и не быть. Для бюджетов регионов ситуация непростая. Для Челябинской области — особенно.

«СП»: Почему?

— Раньше основным региональным налогом считался НДФЛ. Но с 2021 года основным для бюджета ряда регионов, в том числе «металлургической» Челябинской области, стал налог на прибыль. В этом году ситуация развернулась обратно. Источников компенсации выпадающих доходов от налога на прибыль не видно.

«СП»: Ситуация по «Северстали» напоминает ситуацию по ММК?

— Это положение в целом металлургических рынков: внутреннего и внешнего. Никто в мире не ждет сейчас высокого глобального спроса. Сталь традиционно у нас шла во многом на экспорт. А когда на внешних рынках по стали возникло затоваривание, увеличилось давление на внутреннем рынке. Что сказалось на финансовых показателях.

«СП»: Банкротства регионам, которые зависят от металлургов, может грозить?

— Это несерьезно. Любая структура станет банкротом лишь тогда, когда никто ей денег не даст. А регионам все равно денег дадут. Пусть даже скажут про техническое банкротство. Но переход региона в состояние хронического должника вероятен. Тогда будет происходить перезакладывание займов — рефинансирование, это весьма реальный сценарий.

«СП»: Может ли ситуация с прибылью металлургов исправиться в 2026 году? Есть для этого предпосылки?

— Ситуация в 2026 году будет получше. Надо понимать, что проблемы металлургов возникли при заниженном курсе доллара. И еще нужно учитывать специфику платежей налога на прибыль. Налог предприятия платят авансом с расчетной прибыли. Если реальная прибыль больше, предприятие потом доплачивает. Если меньше, идет возврат из доходов бюджета. Сейчас как раз период таких возвратов. Когда он закончится, ситуация станет лучше.

«СП»: Если в бюджете денег нет из-за того же возврата по налогу на прибыль, бюджет деньги занимает?

— Приходится. Похожая ситуация с поиском денег в той же Челябинской области была в 2009 году. Тогда пошли возвраты предприятиям за переплаты налога на прибыль, а губернатор Сумин даже восклицал: «Область грабят!» и грозил прислать проверки на предприятия. Это не помогло.

«СП»: Если курс доллара вырастет, металлурги снова окрепнут?

— Да. А пока за спорные успехи курса рубля расплачиваются металлурги и, соответственно, жители металлургических регионов. Разбалансировка экономики становится все более очевидной.

«СП»: Если у металлургов и дальше все будет плохо, чем можно заместить в бюджетах регионов выпадающие доходы? И что делать, если заместить будет нечем?

— Приведу опять же в пример Челябинскую область. Где ситуация по металлургам в последние годы изменилась. Самая весомая доля по поступлениям в бюджет региона налога на прибыль была прежде у ММК. «Мечел», например, не идет ни в какое сравнение. У него чистая прибыль была небольшая. Однако, в последние годы появились новые источники.

«СП»: Но весомей стала доля предприятий цветной металлургии? Там же сразу несколько предприятий теперь входят в топ-10 по Челябинской области.

— Именно. Произошла диверсификация по платежам налога на прибыль. «Томинский ГОК», «Михеевский ГОК», Челябинский цинковый завод — все они входят в топ-10 в регионе по объему прибыли. В совокупности они уже практически как второй ММК. Если ценовая конъюнктура на медь в мире улучшится, у региона опять будет рост.

«СП»: Получается, приход в сферу цветной металлургии уральских олигархов стал дополнительным стабилизирующим фактором для Челябинской области?

— Это очень значимо оказалось для Челябинской области.

«СП»: Аналитики на основе свежих данных ЦБ РФ фиксируют состояние экономики, где рецессия — базовый сценарий ближайшего будущего России. Вы с этим согласны?

— Опять у нас проявляется «постплановая» болезнь. Когда рисуется один сценарий, и все остальное подгоняется под него. Если нужно добиться определенного показателя, это сделают. Но что он на самом деле будет показывать? Я противник термина рецессия. Для банковской сферы, оборонной промышленности это точно нехарактерно.

«СП»: Для оборонной нет. Но для всех почти остальных да?

— У нас на самом деле идет гораздо более сложный процесс, структурный кризис. Причем, речь не про падение, а про смену сценариев развития. Но что и каким образом будет меняться, трудно сказать наверняка даже специалистам. Упрощенные подходы, больше бумажные, помогут нарисовать рост ВВП. Но реально в экономике страны видим непростое состояние, выпадающее из традиционных сценариев прогноза. Мы привыкли повторять мантру только про три сценария: базовый, оптимистичный и пессимистичный. То же самое, как 40 лет назад говорили: «План это закон».

«СП»: Но план все равно должен быть? Пусть плохой.

— Думают про план, не осознавая, что могут быть колебания рынка. Это тяжело воспринимать. Сценариев перемен в экономике множество и часто не самые приятные прогнозы реальны. Определенный успех нулевых годов, когда шел непрерывный рост, создал иллюзию, что так будет постоянно и возникло негласное правило — прогнозы без роста не воспринимаются. А нереальные прогнозы, как и прежде планы, только все запутывают.

«СП»: Хотя там сказывался эффект постдефолта вкупе с высокими ценами на нефть.

— Там много чего сказывалось. Но развитие экономики — многомерная категория и нельзя все сводить к росту и спаду, рецессии. Основные процессы могут меняться равномерно. А могут проходить структурные изменения и активный переток ресурсов из одной сферы в другую. Картина внутри будет качественно другая. Хотя внешне — показатели такие же.