Не мы такие, жизнь такая: Минэконом, Минпромторг и Минфин пытаются оправдаться перед Путиным

Россия находится в более сложной макроэкономической ситуации, чем в последние годы, заявил глава Минэкономразвития Максим Решетников. В качестве причин он выделил крепкий рубль, нехватку трудовых ресурсов, высокие ставки и бюджетные ограничения.

Министр отметил, что компании наиболее остро чувствуют непростую экономическую ситуацию, которая «осложняется в том числе теми налоговыми изменениями, которые идут сейчас и к которым бизнес вынужден адаптироваться».

В качестве задач для бизнеса Решетников назвал управление себестоимостью, затратами, поиск того, как добиться большего от текущих ресурсов, и повышения производительности труда. Поэтому следует тиражировать подходы, которые действуют в IT секторе, в том числе и искусственный интеллект.

До этого, напомним, 15 апреля на совещании по экономическим вопросам президент Владимир Путин констатировал снижение ВВП за январь-февраль на 1,8%.

Читайте также

Не могу молчать! Директор завода из Череповца рубанул правду-матку о кризисе Владимир Боглаев ставит острые вопросы перед экономическим и финансовым блоком правительства

Сокращение затронуло в том числе строительство, обрабатывающие отрасли и промышленное производство в целом.

Экономист, ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников в разговоре с «СП» подчеркнул, что оценки Минэкономразвития причин снижения экономики являются достаточно обобщающими.

— О подобных факторах (включая нехватку работников) уже не раз говорили эксперты, и даже ЦБ предупреждал об этом, начиная с середины прошлого года. В 2025 году экономика достигла пределов использования всех возможных ресурсов, в том числе в части заработной платы и бюджетного импульса.

Экономика застряла в рамках своих классических, старых структурных пропорций, искажения которых оказались связанными с объективными обстоятельствами.

Структурные изменения, которые нацелены на преодоление в том числе экономического спада, базируются на двух драйверах.

Первый — это инвестиции, без которых невозможно создавать новые производственные мощности и рабочие места. Второй — это институты, включающие регулятивные правила и четкие уровни обременения бизнеса.

Решения, которые можно было принимать в конце первой половины или середине 2025 года, были объективно сдвинуты ближе к концу года.

Трансформация экономики в итоге начала работать, но возникли дополнительные обстоятельства, связанные с бюджетом и повышением налоговой нагрузки, включая НДС, различные сборы и акцизы, в начале 2026 года.

«СП»: То есть рост фискального бремени стал решающим фактором для торможения экономики?

— Скорее такое изменение послужило триггером экономического спада в начале этого года. После роста налоговой нагрузки сразу возник скачок отпускных цен в январе и феврале.

Хотя сам скачок впоследствии стабилизировался, инфляция приобрела крайне неустойчивый характер. Приспособление к новым налоговым условиям будет продолжаться на протяжении всего первого полугодия.

Объем просроченной дебиторской задолженности компаний (невыплаченные в срок долги контрагентов за поставленные товары или сделанные услуги) в прошлом году вырос на 21%, до 8,2 трлн рублей в январе 2026 года.

«СП»: Какие недочеты были допущены на фоне торможения экономики?

— К примеру, не до конца было продумано повышение налоговой нагрузки. Конечно, сейчас подключаются законодательные решения, которые определяют временные фискальные смещения для бизнеса, но это достаточно краткосрочные меры.

Бюджетная поддержка промышленных предприятий тоже не отрегулирована в полной мере. Она в том числе является прерогативой Минпромторга, но у Минэкономразвития тоже есть своя доля ответственности за те точки роста бизнеса, где необходимо выдавать льготное кредитование.

Механизм достаточно работоспособен, но в условиях нехватки бюджетных средств (в том числе из-за сильного снижения нефтегазовых доходов в начале года) было бы целесообразно четко определиться, что именно нужно стимулировать с помощью бюджетных импульсов.

Однако Минпромторг и Минэкономразвития не до конца продумали возможности точечного стимулирования бизнеса, которые могли бы стать опорными точками деловой активности в широком смысле.

Минэкономразвития, Минпромторг и отчасти Минфин определяют набор приоритетных проектов, которые передаются в ЦБ.

Регулятор соответственно устанавливает более льготный режим макропруденциального регулирования по смягчению разных норм для коммерческих банков, которые будут поддерживать проекты льготными кредитами. Частично это реализовано, но механизм в полной мере не заработал.

«СП»: Актуальна ли проблема разнонаправленных задач: между выполнением планов по наполнению бюджета и необходимостью не помешать деловой активности? Входит ли это в полномочия Минэкономразвития или скорее Минфина?

— В этом направлении оба ведомства должны четко взаимодействовать друг с другом. Минфину нужны доказательства того, что конкретный проект будет прорывным и важным для экономики, если он будет обеспечен финансированием. И это задача прежде всего для Минэкономразвития.

Одной из главных причин текущего спада, помимо объективных условий, вроде низкой стоимости нефти до начала ближневосточного конфликта, является замедленное определение реперных точек экономического роста.

Читайте также

Полстраны могут быть акционерами Газпрома, но что-то им мешает Андрей Бунич: Для развития фондового рынка нужны предприниматели и средний класс, но и те, и другие у нас в загоне

Координация работы правительственных ведомств и поиск адресатов господдержки были проведены не до конца.

Именно на это президент Владимир Путин и обратил внимание. Согласиться с календарными и сезонными факторами можно, но явно есть и другие причины.

ЦБ с середины прошлого года снизил ключевую ставку на 6 п.п., а доля банковского кредитования и финансирования инвестиций составила чуть более 13% (в 2010-е годы было на уровне 8−10% при значительно более низкой ключевой ставке).

То есть предприятия в прошлом году вполне активно брали кредиты в том числе под проекты, которые являются реперными точками инфраструктурной трансформации.

К примеру, на одну только таксономию технологического суверенитета к октябрю 2025 года было выдано 1 трлн руб. кредитов при общем объеме открытых кредитных линий в 2,7 трлн руб.

Согласно результатам последнего опроса Банка России, 13 тыс. предприятий (в базовых видах деятельности), доступность банковского кредитования находится только на 4-м месте в списке факторов, которые ограничивают деятельность бизнеса. То есть он не настолько проблемный для компаний.

На 1-м месте остается неопределенность экономической ситуации, что можно интерпретировать как непонимание проводимой экономической политики. Компании не понимают, на что могут рассчитывать даже при реализации приоритетных, с точки зрения правительства, проектов.

«СП»: Правда ли, что Минэкономразвития ограничивается краткосрочными и ситуативными мерами?

— В целом да, хотя ведомство, безусловно, работает и на стратегическом уровне. Минэкомразвития все же не является главной причиной торможения экономики. В этом вопросе крайне важна координация всех денежных властей и правительства.

Минфин и ЦБ научились находись общий язык друг с другом, но у других ведомств так получается далеко не всегда. К примеру, бальная система локализация может меняться в зависимости от отрасли, что затрудняет работу многопрофильных компаний.

В целом структурная перестройка притормаживается из-за ограниченности ресурсов (в том числе и бюджетных), и пока сохраняются недоработки в регулятивных механизмах, что не позволяет в полной мере поддерживать ключевые проекты в долгосрочной перспективе.