Карта легла очень удачно: «Норникель» прибыли не упустит. А государству с народом что с того?

В последние дни апреля стоимость фьючерсов на никель на фоне ожидаемого дефицита поднялась на Лондонской бирже металлов выше отметки в $19 400 за тонну (+28% за год). Это стало рекордным показателем с 2024 года. Однако российский «Норникель» не сможет получить от этого прибыль.

Так считают, в частности, аналитики журнала Forbes.

В доказательство они ссылаются на полученный редакцией письменный комментарий некоего неназванного «представителя Норникеля», в котором тот отмечает, что в последние несколько лет на норильской площадке увеличивалась доля вкрапленной руды с более низким содержанием полезных компонентов по сравнению с богатыми рудами. А это объективно влечет снижение удельных показателей выплавки.

Компания, конечно, последовательно инвестируется в долгосрочные проекты. Так, ввод в работу новых горизонтов рудника «Скалистый» позволит вовлечь в отработку богатые руды Октябрьского месторождения и обеспечить рост производства, но это ­- в среднесрочной перспективе.

«Производство металлов — не рубильник, который можно переключить в ответ на рыночную конъюнктуру. Это сложный, многофакторный и во многом циклический процесс, жестко завязанный на физические характеристики разрабатываемых активов», — приводит Forbes цитату из этого ответа, словно акцентируя внимание на том, что «Норникель» не сможет обернуть мировую конъюнктуру в свою пользу.

Неужели то, что считают настоящим подарком судьбы наши нефтяники, никак не поможет нашим металлургам?

— Мнение Forbes — в значительной степени чушь и излишняя перетенциозность, — выразил свое мнение в беседе с «СП» экономист, автор tg-канала «Реальный сектор» Олег Петров.

— Что касается «Норникеля», то у него, действительно, растёт доля вкрапленной руды с низким содержанием меди, никеля и драгоценных металлов. Да, это приведёт в дальнейшем к изменению в типах добываемы руд и, соответственно, вовлечению в разработку Октябрьского месторождения. Собственно, подготовка к этому уже идёт. Это объективный процесс, ничего там такого катастрофического не происходит. Нормальная ситуация — одно месторождение постепенно истощается, другое не освоено, соответственно, его вовлекают в разработку.

Что касается ситуации с мировыми ценами на никель, то здесь имеет место наложение нескольких факторов. Во-первых, Индонезия, лидер никелевой отрасли, снизила квоты на добычу руд. Соответственно, мировое производство никеля в различных формах, от никелевого чугуна до чистого металла, сократится.

Во-вторых, ситуация с Ормузским проливом до сих пор не разрешена, а через него вывозится значительное количество серы, получаемой попутно при переработке нефти. В первую очередь — в ту же Индонезию, где из неё получали серную кислоту для выщелачивания эти самых руд.

Сейчас этот поток заблокирован, соответственно, серы и серной кислоты не хватает. Да еще маячит перспектива сокращения нефтедобычи. И вот для нас эта ситуация очень хороша.

«СП»: Чем же?

— Цены на никель идут вверх, а они «сидят» в формуле расчёта стоимости металла, который поставляется на экспорт. Так что доходы «Норникеля», скорее всего, возрастут.

Другое дело, что производство он не будет увеличивать. Во-первых, в связи с изменением в структуре добываемого сырья.

А, во-вторых, в связи с тем, что он ведёт очень осторожную операционную и сбытовую политику, понимая, что сегодня у нас есть всплеск цен, но завтра цены могут и снизиться.

«Норникель» выбрал для себя такой путь, чтобы обеспечить себе оптимальную рентабельность. Очень грамотный подход. В нынешнем году доходы компании, как и налоги с них, возрастут.

Другие производители никеля будет чувствовать себя по-разному. В зависимости от того, используют ли они серную кислоту в цикле своего производства или нет.

«СП»: На внутреннем рыке это как-то отразится?

— Никак. Во-первых, потому что внутренний рынок для «Норникеля» в приоритете, он все условия поставок выполняет. Во-вторых, объёмы потребления никеля внутри России несравненно меньше, чем в тех же Китае, Японии или Южной Корее.

Так что на внутреннем рынке всё будет нормально. Спрос на никель там достаточно высокий, он нужен для выпуска нержавеющей стали и нанесения гальванических покрытий.

«СП»: То есть от складывающейся на мировом рынке ситуации единственным выгодоприобретателем будет только сам «Норникель»?

— Ну и государство, конечно. Из-за роста стоимости никеля доходы у предприятия увеличатся. Часть этих доходов в виде налоговых поступлений пойдет в федеральный бюджет.

Правда, я не возьмусь сказать, сколько именно, но государство тоже дополнительный доход получит.

Можно сказать, внепланово. Но вряд ли ошибусь, если предположу, что этот доход вряд ли будет ощутимым. Но вместе с тем и предпосылок для спада мировых цен на никель тоже нет.

Ситуация с Ормузским проливом явно приобретает затяжной характер. И перед странами Персидского залива встает вопрос — а что делать с полученной серой?

Перевозить ее посуху? Но это удовольствие не из легких. Во-первых, надо понять, в чем ее везти, а, во-вторых, в каком виде. Если везти в сухом виде, то есть комками, значит, нужны грузовики, нужны трассы. И куда везти — в Сахару, в саудовскую Джидду, в Иорданию? А если в жидком виде везти, то это снова корабли, затраты на их высокий фрахт, перенаправление на другие маршруты.

Если в марте проходили сообщения, что в Индонезии осталось серы и кислоты где-то на месяц, то сейчас, думаю, местные металлурги бегают в панике по рынкам, пытаясь купить хоть что-то хоть где-то.

«СП»: А в России серы для производства никеля хватает?

— У нас есть собственное производство серы. Правда, в прошлом году мы стали её импортировать, потому что выпуск сократился. Из-за неплановых ремонтов на наших НПЗ вследствие сами понимаете каких причин.

Но правительство ввело блокировку экспорта серы на внешние рынки, так что с запасами серы у нас все более-менее неплохо. По крайней мере, базово мы себя обеспечить сможем при любых внешних раскладах.

В общем и целом после такого комментария эксперта, можно, конечно, порадоваться и персонально за «Норникель», и за прочие крупные российские компании, которые получают возможность повернуть складывающуюся мировую ситуацию себе на пользу.

Только вот за Россию с ее социально-ориентированным госбюджетом не шибко радостно. Нет, конечно, госбюджету тоже перепадет. Но сколько конкретно?

Недавно глава Минфина Антон Силуанов заявил, что прибыль, получаемая нынче бюджетом с рекордных цен на нефть, позволяет только худо-бедно компенсировать недополученные бюджетом 200 млрд за два «неурожайных» месяца. И есть ощущение, что и с никелем будет история аналогичная. То есть олигархи свое возьмут, а народу — как получится.

Вот если бы было наоборот! Но об этом остается только мечтать.

Как отмечал еще осенью прошлого года секретарь ЦК КПРФ Сергей Обухов, у партии давно есть свой просчитанный вариант бюджета, где все расписано — что и откуда можно взять, чтобы государство полностью соответствовало рангу социального. Но его упорно отфутболивают, потому что это затрагивает интересы олигархов.

Государство все никак не решится снимать с них серьезные дивиденды, обкладывать повышенными налогами сверхприбыли их предприятий, предпочитая дальше «доить» тех, кто налоги эти платить уже не может со своих зарплат в 30−40 тысяч, хотя вообще, по большому счету, платить и не должен, раз у нас государство социальное.