Подружить экономику и тараканов в наших головах — за это и «нобелевки» не жалко

Нобелевскую премию по экономике 2026 года получили американцы Роберт Холл и Майкл Вудфорд — «за микроэкономические основы макроэкономической стабилизации». Фактически их наградили за то, что они на протяжении десятков лет встраивали поведение отдельных людей и компаний в макроэкономические модели.

Оценки психологического фактора в экономике проводились и раньше. Джон Кейнс еще в 1930-е годы на фоне преодоления американцами Великой депрессии ввел в экономическую науку понятие «animal spirits» (один из вариантов перевода — «жизненные силы»). Так экономист пытался показать, что иррациональные волны оптимизма и пессимизма, не связанные с фундаментальными показателями, способны быстро менять целые рынки.

Но в среднем экономисты XX века придерживались точки зрения, что граждане и особенно бизнес выступают в качестве рациональных агентов, которые всегда просчитывают выгоду. Исследователи опирались в основном на статистические связи между агрегированными показателями, включая инфляцию, безработицу и доходы.

Читайте также

«Правильный» главный экономист: Государства в экономике России «слишком много» Профессор Катасонов о новом назначении в ВЭБ

Прорыв в интеграции психологических исследований в экономическую науку начался ближе к концу прошлого века. Кризисная обстановка в США второй половины 1970-х годов показала, что рациональные связи и классические модели могут ломаться.

Холл в исследовании 1982 года вместе с американским экономистом Фредериком Мишкиным проанализировал данные 2,3 тыс. домохозяйств и показал, что примерно 80% потребления определяется ожиданиями будущих доходов, а лишь 20% — текущими поступлениями.

Вудфорд пошел дальше: он создал модель, которая объединяет решения потребителей, действия бизнеса и политику центрального банка. Согласно его концепции, компании не могут мгновенно менять цены на свои товары и зарплаты, поэтому ожидания бизнеса становятся самостоятельным фактором, который нужно учитывать при принятии решений.

Татьяна Подольская из Президентской академии рассказала «Известиям», что практическая ценность исследований, наподобие тех, которые проводили Холл и Вудфорд, заключается в возможности заранее оценить последствия решений правительства и центрального банка.

Эксперт напомнила, что разработанные подходы в этой области уже применялись в 2020-е годы во время пандемии и роста цен на энергоносители, когда властям приходилось сдерживать инфляцию и смягчать спад.

Но даже у подобной модели могут быть ограничения, к примеру, она способна преувеличивать влияние заявлений центрального банка о будущих ставках на цены и спрос.

Применение психологии и социологии в экономическом планировании уже происходит, подчеркнул доктор экономических наук, главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев в разговоре с «СП».

— В качестве примера можно привести внимательное отношение Банка России к инфляционным ожиданиям россиян. Они вычисляются на основе социологических опросов, демонстрируя склонность к крупным покупкам. Этот показатель принимается во внимание перед принятием решения о ключевой ставке.

Поведенческая экономика позволяет оценивать поведение как физических лиц, так и инвесторов зачастую с помощью изучения психологических факторов.

«СП»: Реально ли применять исследование Холла 1982 года в контексте анализа действий россиян в 2023—2024 годах во время резкого роста расходов, к торможению которого граждане могли быть не готовы?

— В последние годы фактор ожидания изменения зарплат со стороны граждан вряд ли работал сильно, поскольку динамика номинальных и реальных доходов происходила и происходит в условиях очень высокой неопределенности экономической ситуации.

Холл в исследовании все же подсчитывал сравнительно более стабильные макроэкономические данные 1969−1975 годов в США, хотя в конце этого периода американскую экономику как раз настигла стагфляция. Будущие доходы действительно принимались во внимание гражданами США тогда в большей степени по сравнению с тем, что они зарабатывали на текущие моменты.

В последние годы в России поведение граждан обуславливалось тем, что они не знают, какие доходы будут в будущем. Но экономическое состояние в моменте оценивалось положительно, в том числе на фоне увеличения номинальных зарплат в два раза за 2018−2024 годы.

Поэтому россияне вплоть до последнего времени жили по принципу: если деньги есть, то надо тратить, что выражалось в большом спросе на технику и автомобили. Активность пошла на спад только со второй половины 2025 года.

«СП»: Возможно ли с помощью социологических моделей прогнозировать динамику макроэкономического состояния России — и кто этим может заниматься помимо ЦБ?

— Минэкономразвития, хотя ведомство больше нацелено на общий экономический рост и более долгосрочные улучшения, и у него меньше возможностей использовать показатели по результатам социологических исследований по сравнению с Банком России, который и так применяет социологию в качестве одного из ключевых оперативных инструментов.

Впрочем, Росстат, который находится в ведении Минэка, также проводит анализ потребительских настроений. К примеру, служба публикует индексы потребительской уверенности, ожидаемых гражданами экономических изменений в ближайшие 12 месяцев, ожидаемых изменений в личном материальном положении и даже индекс благоприятности условий для крупных покупок.

«СП»: Можно ли закладывать «психологические» коэффициенты в математические модели экономики?

— В различных моделях они уже встречаются. К примеру, есть коэффициент «дисконтирования», который включает в расчеты вполне естественное стремление людей придавать непропорционально большой вес немедленным выгодам по сравнению с отложенными, что может влиять на импульсивные покупки.

Читайте также

Валентин Катасонов: «Невидимая рука» российского рынка охлаждает экономику до трупного окоченения Самым прибыльным сектором российской экономики оказывается не добыча нефти и газа, а банковская деятельность

Готовность инвесторов следовать за другими в ущерб макроэкономическим показателям, даже если ситуация на рынке выглядит как «пузырь», в свою очередь может отслеживаться коэффициентом herding (дословно «стадный»).

Психологи давно изучают такие феномены. Другое дело, что экономистам, которые пытаются использовать это в своей прогнозной деятельности, нужно учитывать влияние огромного количества психологических факторов, воздействующих на потребителей.

«СП»: Возможно ли предсказывать с помощью психологии потери России от форс-мажорных экономических обстоятельств, к примеру, резкого падения цен на нефть?

— Есть факторы, которые не зависят от потребителей и инвесторов, а зависят, к примеру, от геополитики. Психологические факторы в одном государстве вряд ли будут так сильно влиять на мировые нефтяные цены. Но они значительно воздействуют на инфляцию в стране и динамику потребительских расходов.

«СП»: Как можно при изучении российской экономики улучшить прогностические функции с помощью психологических и социологических методов?

— Предоставлять со стороны регуляторов и ведомств больше информации о различных экономических особенностях и повышать финансовую грамотность, что снижает неопределенность экономической ситуации. Не все граждане, к примеру, понимают все ипотечные условия, которые в последние годы менялись достаточно динамично.

При повышении осведомленности граждан об экономике их поведение будет более рациональным и предсказуемым, что позволит моделям ЦБ и Минэка работать лучше и точнее. Если у людей остается слишком иррациональное поведение, то у каждой экономической модели будет настолько большой допуск различных поведенческих факторов, что результат просто окажется нерелевантным.