Нулевой рост

В понедельник, 22 апреля, президент Владимир Путин провел в сочинской резиденции «Бочаров ручей» давно рекламируемое специальное совещание с участием премьер-министра Дмитрия Медведева, министров экономического блока правительства, представителей администрации Кремля и экспертов. Главная проблема, которая обсуждалась на совещании — почему экономика России тормозит и как разогнать ее рост.

Поводом для проведения такого широкомасштабного совещания стал прогноз Минэкономразвития, которое на прошлой снизило ожидаемый показатель роста ВВП в нынешнем году до 2,4%, а промпроизводства — до 2%. Кроме того, как заявил глава Минэкономразвития Андрей Белоусов, если государство не предпримет «специальных мер» по стимулированию экономики", российская экономика рискует к осени свалиться в рецессию. Вот для того, чтобы обсудить эти меры, и собрались на сочинской «даче» президента высшие чиновники и эксперты.

В отличие от остальных присутствующих представителей власти, которые называют главной причиной снижения экономики России ситуацию в Европе и в мире, министр экономразвития Андрей Белоусов считает, что виной всему внутренние факторы. Он назвал три главные причины замедления роста российской экономики: укрепление рубля, рост процентных ставок по кредитам и «бюджетное правило».

Однако все «специальные меры» Белоусова — ослабить рубль, снизить процентные ставки и пустить нефтегазовые доходы в экономику страны, а не других государств, не получили одобрения властей. А отмену «бюджетного правила» раскритиковал президент Путин: «В случае изменения этого „бюджетного правила“ мы столкнемся с определенными рисками, и сидящие сейчас здесь, за этим столом прекрасно эти риски осознают». Ослабление рубля не поддержал глава ЦБ Сергей Игнатьев, который заявил, что укрепление рубля и размер банковских ставок не могут быть причинами замедления роста экономики РФ, так как находятся примерно на том же уровне, что и до кризиса, когда российская экономика росла на 7−8% в год.

И размер процентных ставок, по мнению главы Центробанка, также не оказывает серьезного влияния на экономику, так как в России отмечается «существенный рост кредитования реального сектора». Игнатьев уточнил, что кредитование предприятий последний год выросло на 14%, а населения — на 37%.

Его поддержал бывший министр финансов Алексей Кудрин, который добавил, что в США рост кредитования реального сектора банками составляет всего 3−5% в год, да и в развивающихся странах Азии рост тоже не больше, чем в России. Кстати, накануне совещания в печати появилась информация, что бывшего министра назначат первым замглавы кремлевской администрации. Но никаких предложений по трудоустройству Кудрина не последовало.

Подводя итог, участники совещания пришли к «консенсусу», что «бюджетное правило» нужно сохранить, но вместе с тем провести «бюджетный маневр» по увеличению расходов на здравоохранение, образование, инфраструктуру за счет сокращения поддержки госкомпаний. Идею такого маневра предлагали авторы «Стратегии-2020», готовившие программу преобразований для Путина накануне начала его третьего президентского срока. В общем, все в точности «по Кудрину», никаких изменений в экономической политике ждать не стоит, потому что «замедление — это еще не кризис».

Между тем, некоторые эксперты называют в числе причин торможения экономики России то, что она вышла на предел своих производственных возможностей. Однако, по словам Белоусова, уровень загрузки мощностей в российской экономике сейчас составляет не больше 60%, что существенно ниже, чем в других странах мира. Выходит, у нас все-таки есть возможности для экономического роста, спросила «СП» руководителя макроэкономической лаборатории Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН Дмитрия Кувалина?

— В этом вопросе я полностью согласен с министром Белоусовым. У России есть реальные возможности для того, чтобы иметь гораздо более высокие темпы экономического роста. Ресурсный потенциал страны позволяет повысить темпы прироста ВВП до 6%-7% в год — это просчитано сотрудниками нашего института. А точку зрения, что Россия работает на пределе своих производственных возможностей, я иначе как абсурдной назвать не могу. На мой взгляд, она не имеет никаких убедительных доказательств.

«СП»: — Если у нас есть такие возможности, и такие ресурсы, то почему мы не растем?

— Простого ответа на этот вопрос нет — есть целый набор факторов, которыми объясняется снижение темпов экономического роста в экономике страны. Первое — это серьезные диспропорции, которые существуют в России и в отраслевой структуре экономике, и в структуре институтов, и в технологической структуре, и в структуре цен.

Для пояснения приведу один наглядный пример: у нас есть довольно успешная отрасль — черная металлургия, которая наращивает производство, много экспортирует. Предприятия черной металлургии довольно активно занимаются модернизацией производства, внедряют в него новые технологии, запускают новые мощности. Проблема в том, что вся остальная российская экономика от развития черной металлургии почти ничего не получает. Она нужна металлургам только как поставщик сырья, электроэнергии, и в качестве территории, по которой они возят свою продукцию на экспорт. Оборудование металлурги закупают импортное, технологии у них импортные, и даже финансовое обеспечение металлургии осуществляется в основном через международные банки.

«СП»: — Можно привести еще примеры?

— Пожалуйста: структура цен у нас несуразная — электроэнергия для предприятий, даже если считать по обменному курсу, уже стоит дороже, чем в США, и догоняет европейскую. Высоки цены и на другие первичные ресурсы. Как при таких условиях, Россия может иметь высокорентабельную промышленность? Еще у нас совершенно безумный процент по банковским кредитам для предприятий. И как предприятиям осуществлять инвестиции, если даже скорректированные на инфляцию кредитные ставки в стране чуть ли не самые высокие в мире? И таких примеров можно привести еще много. То есть, ресурсы для роста в стране есть, но экономические механизмы, которые должны соединить их с производством, работают очень плохо. Ну, а основной сдерживающий фактор, на мой взгляд, это все-таки чрезмерно жесткая финансовая политика Минфина и Центробанка.

«СП»: — По мнению Белоусова, главные причины снижения экономического роста в стране не внешние, а внутренние, вы с этим согласны?

— Конечно, при той модели экономического развития, которая сложилась в России, нездоровая ситуация на мировых рынках на нас очень сильно отражается. Ведь Россия — страна, активно экспортирующая сырье и продукты первого его передела, и как только за рубежом начинается снижение спроса, наш экспорт падает и экономика просаживается. С другой стороны, у нас огромный, совершенно ненасыщенный внутренний рынок. Например, жилищная обеспеченность населения России примерно в два раза ниже, чем в Западной Европе, и в три раза ниже, чем в США. Обеспеченность населения автомобилями тоже в разы ниже, остро не хватает нормальных дорог и других коммуникаций. Иными словами, у нас есть куда инвестировать. Поэтому за счет насыщения внутреннего рынка нам еще весьма много лет можно иметь достаточно высокие темпы экономического роста. И финансовые ресурсы, кстати, у нас для этого имеются.

«СП»: — Значит, Россия вполне бы могла перейти на внутренний спрос, как Китай в 2009 году, и не зависеть от падения на мировых рынках?

— Могла бы, но этому мешают выше перечисленные факторы. К тому же, за последние 20 лет было разрушено, например, проектно-конструкторское дело. Понятно, что надо строить новые мосты, дороги, заводы, а проектных организаций, не говоря уже о продвинутых инжиниринговых компаниях, у нас практически нет — старые советские институты разорили, а новых так и не создали. Строительные организации сейчас более или менее восстановились, но даже если найдутся деньги, то кто будет разрабатывать проекты — непонятно.

В принципе, попытки опереться на внутренний спрос, развиваться за счет внутреннего рынка у правительства есть, но пока они явно недостаточны. Например, недавно была принята государственная программа развития Дальнего Востока, в которую заложена достройка БАМа, модернизация Транссиба, строительство портов и автодорог, но все это пока имеет недостаточные масштабы с точки зрения выхода на высокие темпы экономического роста по стране в целом.

«СП»: — Ожидалось, что на этом совещании будут приняты какие-то конкретные меры, чтобы вывести экономику из рецессии, но ничего подобного не случилось. Власти решили, что «замедление — это еще не кризис». И что теперь, будем ждать кризиса?

— В некотором смысле можно сказать, что кризис для России уже наступил. Потому что те 2% прогнозируемого роста, которые хороши для развитых стран Европы, для нас означают нулевой рост. По оценкам специалистов нашего института, нам нужно ежегодно тратить ежегодно до 2% ВВП просто для того, чтобы поддерживать изношенную инфраструктуру производства в безаварийном состоянии. Чтобы не взрывались котлы, не лопались трубы, не прорывались дамбы и так далее. А развитие — это только то, что выше 2% роста, причем, для того, чтобы догонять развитые страны мира, нам нужно как минимум 5%, а лучше 6%-7% прироста ВВП в год.

Вообще же, мне не показалось, что это совещание было предназначено для принятия каких-то конкретных решений — это было обсуждение совещательного характера, мозговой штурм. Решения, если они, конечно, последуют, то будут приняты позже.

Фото: Иван Макеев/Коммерсантъ