Либеральные зоны отчуждения

Минэкономики подготовило законопроект, расширяющий понятие особых экономических зон. За основу взят ранее обсуждавшийся в правительстве документ, направленный на развитие Дальнего Востока. Теперь опыт предлагается распространить на всю страну. Правда, в новом документе уже не идет речь о прописанных ранее налоговых льготах.

Фактически, предложенный Минэкономики законопроект только определяет понятия так называемых «территорий опережающего развития». Если для Дальнего Востока предлагалось резидентов особых зон освободить от уплаты НДС на десять лет и заметно снизить для них страховые выплаты, то сейчас есть лишь намерение конкретизировать термин. Под территориями опережающего развития подразумевается «совокупность предприятий, поставщиков оборудования, комплектующих, специализированных и сервисных услуг, научно-исследовательских и образовательных организаций, связанных отношениями территориальной близости и кооперационными связями в сфере производства». Но без конкретных финансовых инструментов совершенно непонятно, как разные субъекты хозяйственной жизни смогут наладить взаимодействие друг с другом.

Получается, что законопроект не дает ни бизнесу, ни власти никаких рычагов. Хотя, казалось бы, все прогрессивные методы лежат на поверхности. Достаточно только перенять мировой опыт. К примеру, в Сингапуре высокотехнологичные предприятия практически полностью освободили от налогов. Похожим образом действовали в Китае и Турции. Этот опыт использовали и в соседней Белоруссии. Там заметно снизили налоги для резидентов построенного в Минске Парка высоких технологий. В результате, не имея собственной производственной базы, 18 тысяч сотрудников Парка приносят в бюджет республики около полумиллиарда долларов. Только за счет продажи информационных технологий.

В России о модернизации говорят как минимум с 2008 года. Созданы госкорпорации, давно начато строительство технопарка «Сколково», постоянно реформируется система распределения финансов для предприятий и научных учреждений. Но главного решения — о налоговых льготах — пока не принято.

Новое предложение Минэкономики вписывается в прежнюю тактику. То есть, много говорить о больших планах, но не предпринимать для их реализации конкретных шагов.

Более того, подготовленный Минэкономики законопроект может внести сумятицу в уже налаженные хозяйственные связи. Так, согласно документу, территории опережающего развития могут располагаться где угодно, не взирая даже на границы субъектов федерации. Но сегодня развитие регионов идет неравномерно, да и руководство каждого региона заинтересовано, чтобы доходы попадали в бюджет его территории.

Как говорит директор Института региональных проблем Дмитрий Журавлев, предложение Минэкономики вряд ли будет способствовать развитию страны:

— Первый вопрос, кто будет определять эти территории опережающего развития? Если они в своих границах не совпадают с границами субъектов федерации, то должен быть какой-то дополнительный документ, определяющий эти образования, их подчинение тем или иным властям. Возникает много чисто административных вопросов. Кто на себя возьмет новое деление территорий?

«СП»: — Почему просто не обозначить налоговые льготы для высокотехнологичных предприятий?

— Логика Минэкономики, на самом деле, понятна. Условно говоря, американцы приглашают специалистов по схеме: мы даем паспорт и зарплату, а остальное добудете сами. У нас, когда приглашают людей, дают помимо зарплаты еще и квартиру, и соцобеспечение. Вот так и здесь. Когда в Китае развивают предприятие, то предполагается, что за счет доходов от производства инфраструктура вырастет сама. У нас надежды на это нет. Поэтому развивают не предприятия, а территории. Конечно, это — не лучший выход. Но боюсь, что при нашем уровне инфраструктуры от этого не уйдешь.

Разумнее развивать производства, которые бы стали локомотивом экономического роста территории. Но у нас всякое успешное предприятие пытается первым делом спрятать свои доходы. То есть, деньги пойдут не на развитие территории, а на пополнение счетов в зарубежных банках. И это касается поведения управляющих не только частных, но и государственных компаний. Все исходят из того, что лучше средства внутри страны не держать. Поэтому и приходится им привязывать развитие инфраструктуры, поддержку научных и образовательных учреждений. На Западе отраслевая наука прибыльна, она сама продает результаты своей работы, у нас совсем не так. До сих пор не создан рынок научных исследований. Каждый частник думает, что пусть лучше ученым заплатит государство, а мы попользуемся.

«СП»: — Получается, что о финансовых инструментах развития территорий до сих пор никто не знает.

— Можно надеяться, что по финансовым механизмам будет отдельный закон, после принятия общего закона по территориям опережающего развития. У нас вообще это распространенная практика: вначале описать рамки рассмотрения того или иного вопроса, определить понятия, а потом уже искать конкретные рычаги управления. Мне сложно судить, насколько это разумно. На мой взгляд, можно было бы всё прописать в одном законе. Если финансовые механизмы не будут определены, то весь разговор о развитии территорий вообще не имеет смысла.

«СП»: — Почему не взять механизмы, которые используют в других странах?

— Везде ситуация разная. К примеру, в Белоруссии всё народное хозяйство управляется вручную. Там нет рынка высоких технологий, но там сидит президент, который дает предприятиям указания внедрить то-то и то-то. У нас страна большая, так не получится. Но и разработать механизмы неручного управления пока не удается.

Если взять Китай, то там жестоко карают за вывоз денег за рубеж. У каждого, кто захочет инвестировать в чужую экономику прежде своей, будут серьезные неприятности. Эгоизм же наших предпринимателей просто зашкаливает. Если есть прибыль, то ее отправляют за границу, а дороги, мол, пусть строит кто-то другой.

«СП»: — Нет ощущения, что о развитии территорий только говорят?

— Давайте начистоту. Мы прекрасно знаем, что территорией опережающего развития хотят назвать Крымский федеральный округ. И новый закон делается только для того, чтобы обосновать вложения туда.

Конечно, предлагаемые ранее льготы для Дальнего Востока можно было бы распространить на остальную страну. Но у нас решили вначале заняться определением понятий.

И я не думаю, что здесь стоит искать какую-то злонамеренность. Просто многие наши руководители, как говорится, не отвечают за всю жизнь, а только за отдельный квартал. Чиновник, отвечающий за написание рамочного закона, свою задачу выполнил, он отчитался. И ему плевать, что будет потом. Вы меня спрашиваете о конечном результате, но с точки зрения бюрократии окончательный результат вообще не имеет никакого значения. Другой вопрос, почему глава правительства не следит за тем, чтобы создать единую работающую машину. Но на это у меня ответа нет.

Экономист из Института глобализации и социальных движений Василий Колташов считает, что никакие новые предложения отдельных министерств не смогут переломить общей направленности отечественной экономики:

— У нас не принимают очевидных решений по одной простой причине. Все «льготы» для высокотехнологичных отраслей были приняты уже давно, когда мы вступали в ВТО. Снизились пошлины на различную электронику, а по нашим предприятиям был нанесен удар. По большому счету, государство никогда не заботилось о наших производствах, а все разговоры не вели к поддержке предприятий.

У нас до сих пор нет дешевого кредита. И никаких шагов пока не предпринято. Это отражает позицию сырьевых корпораций, которым никакое развитие территорий или высокотехнологичных отраслей не нужно. Они в лице российского государства заключили с мировыми корпорациями сделку «рынок в обмен на рынок». То есть, в обмен на покупку наших природных ресурсов был открыт российский рынок для иностранных товаров.

Нам необходимы не какие-то специальные зоны с особыми инвестиционными условиями, а просто единый доступный для наших предприятий рынок. Нужны понятные правила игры, нужна защита наших товаропроизводителей в мире. Сейчас у российских производителей электроники, машин высокая себестоимость продукции, они слабы из-за низкого объема выпуска. Мировые конкуренты, наоборот, очень сильны. Вместо защиты наших компаний мы слышим очередные разговоры о каких-то особых территориях. Всё это не сдвинет дело с мертвой точки. Да и не призвано изменить ситуацию по сути.

Видимо, наши руководители и не предполагают, что в России будет что-то производиться кроме зерна, нефти, газа, металлов.

«СП»: — То есть, никаких конкретных мер по поддержке территорий и предприятий мы не увидим?

— Вместо того, чтобы помогать нашим предприятиям завоевать хотя бы внутренний рынок, государство предлагает какие-то странные проекты. Не предлагая дешевого кредита, заказов, не вводя таможенных пошлин. Всё из того, что нужно, не делается. Государство хочет оставить всё в том виде, как это существует сегодня.

«СП»: — Минэкономики предполагает, что определением территорий опережающего развития удастся объединить предприятия, научные и образовательные учреждения.

— Есть мировой опыт, как выстраивать корпоративные связи, не изобретая никаких новых систем. Скажем, во время великой депрессии в США Рузвельт насильно объединял компании, хоть раньше они могли конкурировать друг с другом, а акционеры этих компаний могли быть во вражде друг с другом.

У нас государство может частично восстановить связи между предприятиями, разрушенные при развале СССР. Либеральные экономисты обожают говорить о том, что рынком командовать нельзя. Мол, у него есть невидимая рука, она сама со всем разберется. На мой взгляд, рынком командовать не просто можно, а нужно. Государство может нерыночным путем (а государство, по сути, не рыночный механизм) воссоздать производственные связи.

Правда, это делать надо умело. Опыт госкорпораций показал, что пока восстановить промышленные связи не удалось. Но, по большому счету, к этому никто и не стремился. Просто никто не ставил задачи воссоздать в России индустриальную мощь. Другое дело, что в условиях внешнего давления появился шанс на поддержку наших производителей. Но используют ли его? Ответ, я думаю, мы получим в течение года.

— Мы видим провал всей экономической неолиберальной модели. Все разговоры об инновациях должны служить дымовой завесой и прикрыть полный крах этой модели, — говорит председатель наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов. — Сейчас Минэкономики предлагает всё те же свободные экономические зоны. Согласно отчету Счетной палаты, из 27 таких зон только одна показала эффективность, 11 признаны условно эффективными. Очевидно, что этот метод не работает. Вся эта идея точек роста не жизнеспособна. Просто потому, что вся система неправильная.

И понятно, что в новой модели надо идти не только точечным развитием, созданием всяких кластеров. Нужно идти широким фронтом, опираться на инфраструктуру, которая имеет большой обхват. К предложениям Минэкономики нельзя относиться серьезно.

«СП»: — Удастся ли в ближайшее время законодательно прописать конкретные механизмы развития территорий ускоренными темпами?

— Проблема не в отдельных механизмах. Нужна полная смена идеологии в экономике. Я, в частности, предлагаю начать новую индустриализацию в Западной Сибири. Это будет широкий проект, который затронет многие сферы. Нам же предлагают пока только некие документы по отдельным шагам.

Фото ИТАР-ТАСС/ Юрий Смитюк