«Никто не может быть лишен имущества»: юрист рассказал, что ждет битву с Euroclear за российские активы

Сегодня Арбитражный суд Москвы зарегистрировал иск Центрального банка России к международному депозитарию Euroclear. Сумма требований составляет 18 триллионов 172 миллиарда 971 миллион рублей.

«Заморозка активов ЦБ РФ, Минфина и ФНБ в марте 2022 года была прямым следствием Регламента Совета ЕС № 2022/328, введенного в рамках 5-го пакета санкций. Формально Euroclear действовал в рамках закона: как бельгийский резидент он не имел права игнорировать прямое требование регулятора — последствия (отзыв лицензии, уголовная ответственность руководства) делали иное невозможным. Однако Москва фиксирует другое: если блокировка юридически допустимый инструмент, то изъятие доходов — выход за рамки международного правопорядка», — сообщил «Свободной Прессе» управляющий партнер юридической компании Vita Liberta Сергей Конон.

И тут возникает основание для иска. Первое — это нарушение ст. 1 Протокола № 1 к Европейской конвенции по правам человека («никто не может быть произвольно лишен своего имущества»). Второе — нарушение Бельгийско-российского договора о поощрении и защите инвестиций (1992 г.), гарантирующего недискриминацию и защиту от прямого и косвенного изъятия. Третье — нарушение принципа pacta sunt servanda («договоры должны быть соблюдены»), закрепленного в Венской конвенции о праве международных договоров

Перспективы процесса достаточно позитивные, поскольку речь идет об имуществе. Центральный банк уполномочен этим имуществом управлять, и в данный момент лишен этого права незаконно. А любое лицо, имущество которого незаконно ограничивается, имеет право на судебную защиту, отметил он.

«Ключевую роль играет процессуальная допустимость. Euroclear имеет представительство в РФ, соответственно, подсуден Арбитражному суду Москвы (п. 1 ст. 247 АПК РФ) и может полноценно участвовать в процессе, включая обжалование в апелляционной и кассационной инстанциях, а при необходимости — в Верховном суде. Нельзя не отметить, что главная ценность иска не в немедленном взыскании средств. Принудительное исполнение решения в Бельгии маловероятно: отсутствует механизм взаимного признания судебных актов в санкционном контексте, иностранные юрлица обладают функциональным иммунитетом», — сообщил он, ответив, что сам факт вынесенного решения создает юридически значимый прецедент.

Он может быть использован: как доказательство в международных арбитражах (PCA, МЦА); как основание для встречных исков от третьих стран (Китай, Индия, ОАЭ), чьи активы также проходят через Euroclear; как инструмент давления на Бельгию, чьи власти уже выражают озабоченность.

«И опыт уже есть. В январе 2025 года по иску кипрской Perpecia Limited (структура „Фосагро“) российский суд вынес решение против Euroclear 2,4 млрд рублей. Суть дела — не в самой блокировке, а в отказе от реализации разрешенных механизмов. В декабре 2022 года Казначейство Бельгии опубликовало условия генеральной лицензии, разрешавшей операции по выплатам по ценным бумагам — включая перевод активов в европейского гаранта (даже аффилированного), конвертацию валюты, участие в офертах. Но Euroclear не запросил уточнений, не предложил альтернативных схем — просто отказал в исполнении инструкций. Суд квалифицировал это как нарушение п. 6.1 GCA („The Operator shall act promptly on valid instructions“) и добросовестности исполнения обязательств (ст. 307 ГК РФ)», — рассказал юрист.

Отчасти, по его словам, этот кейс задает вектор: речь не о том, можно ли было заблокировать, а о том, можно ли было ничего не делать дальше, когда механизмы частичного доступа уже существовали.

«Иск ЦБ, о котором идет речь, логическое продолжение этой линии: если частная компания смогла доказать убытки, то государство и подавно вправе требовать защиты суверенных прав. Таким образом, мы наблюдаем не начало судебной баталии, а запуск долгосрочной правовой стратегии, где каждый национальный вердикт, даже формально неисполнимый, становится кирпичиком в фундаменте будущего международного дела. В условиях экономической конфронтации право остается одним из немногих инструментов, который нельзя отключить санкциями — его можно только проиграть. Россия делает ставку на то, чтобы не проиграть в правовом поле, даже если право подменяется «правилами», — резюмировал эксперт.