Александр Князев: Если вернуть 5% таджиков-мигрантов из России на родину, режим Рахмона рухнет

Вопросы борьбы с терроризмом и контрабандой наркотиков станут главными темами встречи лидеров Таджикистана, России, Афганистана и Пакистана, которая пройдет 30 июля в Душанбе. Президент России Дмитрий Медведев проведет также двусторонние переговоры с главой Таджикистана Эмомали Рахмоном. На встрече будут обсуждаться вопросы статуса русского языка в Таджикистане, борьба с наркотрафиком, проблема трудовых мигрантов. Эмомали Рахмон грозит пересмотреть принципы военного сотрудничества с РФ и хочет начать взимать плату за использование Россией 201-й базы, а также окончательно вывести из страны погранвойска ФСБ РФ. В ответ Москва может в условиях кризиса оставить Таджикистан без финансовой помощи и даже ввести с ним визовый режим, что угрожает стране социальным взрывом. Каким будет результат встречи, рассуждает директор регионального Филиала российского Института стран СНГ в Бишкеке, политолог Александр Князев.

«СП»: — Александр Алексеевич, что будет главной темой на саммите в Душанбе?

 — Несмотря на то, что в качестве главной темы встречи декларируется энергетическая тематика, что Медведев будет участвовать в запуске Сангтудинской ГЭС-1, это все же не тот фактор, который делает Таджикистан великой энергетической державой, и об экспорте энергии в Пакистан и Афганистан речь пока не идет.

Думаю, для России — как и для Афганистана и Пакистана — главное заключается в вопросах безопасности. Эта встреча — продолжение того, что было в Екатеринбурге, когда Медведев встречался во время саммита ШОС встречался с президентом Афганистана Карзаем, продолжение того, что начиналось еще в бытность Путина президентом во время саммита ШОС в Бишкеке в 2007 году, когда он впервые озвучил тезис о необходимости вовлечения России в афганское урегулирование.

Думаю, на нынешней встрече будут обсуждаться вопросы, связанные с расширением американцами операции на территории Пакистана, и о роли России в этих процессах, учитывая транзитные коридоры, предоставляемые Россией.

«СП»: — Нынешнее состояние таджикско-российских отношений плохое. Что могло бы служить признаком их улучшения?

 — Было бы приятным сюрпризом, коли речь идет об энергетике, если бы мы узнали после переговоров, что сдвинулось с места решение вопроса со строительством Рогунской ГЭС. Как раз рогунский проект позволяет говорить в перспективе об экспорте электроэнергии в Афганистан и Пакистан.

Проектом, напомню, занимался российский «Русал», было подписано межправительственное соглашение в 2004 году. Потом оно было расторгнуто таджикской стороной с нарушением множества юридических формальностей. Потом было много обсуждений, что Россия будет заниматься проектом через других операторов. Может быть, на этой встрече ситуация дозреет до принятия каких-то решений.

«СП»: — Какая сейчас роль России в решении афганской проблемы?

 — Пока это роль инициатора решения вопроса — и не более того. В августе 2007 года Путин это озвучил, все с ним согласились. Но сейчас почти август 2009 года, и за это время, кроме деклараций, ничего в этом направлении нет. Думаю, здесь есть большая проблема. Что в российском руководстве и экспертном сообществе нет единой точки зрения на то, что происходит в Афганистане. Часть политической элиты склонна полагать, что американская военная операция действительно является контртеррористической, что присутствие американцев в Афганистане, их военные действия там снижают для России степень идущих из Афганистана угроз. Другая часть придерживается противоположной точки зрения (и я принадлежу к сторонникам второй линии): американцы не ставят там целью борьбу с терроризмом, американское военное присутствие там, и расширение операции, находится в русле задач геополитического характера в интересах самих США. Это, в первую очередь, создание широкой зоны нестабильности в центре Евразии, которая бы угрожала интересам России и Китая.

«СП»: — Если не будет сюрпризов по Рогунской ГЭС, если все так предсказуемо глухо, для чего туда поехал Медведев?

 — У России есть достаточно мощные рычаги влияния на Таджикистан. Самый очевидный — таджикские мигранты в России. Это очень мощный политический рычаг. Если 2−5% тех мигрантов, которые работают сегодня в России, организованно вернуть в Таджикистан, через короткое время, возможно, Москве придется разговаривать уже с другим режимом в Душанбе. Таджикистан живет за счет мигрантов. Реальность такова, что это единственный стабильный источник для существования общества, к которому не сильно прикладывают руку коррумпированные чиновники. Все остальное находится под контролем госаппарата, а деньги мигрантов приходят напрямую в семьи.

«СП»: — Почему мы до сих пор не прибегли к этой мере давления?

 — Думаю, это гуманизм с российской стороны. Это крайнее средство.

«СП»: — Но если все же прибегать к крайностям, какое главное требование мы должны выдвинуть Таджикистану?

 — Как минимум — быть адекватным партером. В ситуации с той же Рогунской ГЭС, то, как разорваны были отношения и прекращен проект, связанный с «Русалом», вина лежит на таджикской стороне. Таджикистан настаивал на варианте строительства ГЭС, который серьезно задевал интересы Узбекитстана, находящегося ниже по течению. Россия искала компромиссный вариант вместе с Ташкентом, в результате проблема политизировалась, и таджики просто остановили проект. Это неправильный подход.