В Литве сменилась власть, но не отношение к России

Кандидат в премьер-министры Литвы Ингрида Шимоните предложила назначить на пост главы МИД лидера консерваторов Габриэлюса Ландсбергиса — внука лидера «Саюдиса», профессора Витаутаса Ландсбергиса. По мнению политолога Юрий Долинского, оба предстоящих назначения можно заранее считать свершившимся фактом.

— Президент Гитанас Науседа, представляя Сейму бывшего министра финансов Ингриду Шимоните на пост премьер-министра, расхвалил ее и, рассуждая о будущей работе кабмина, заметил, что она «вскоре станет премьером», — рассуждает Ю. Долинский, которому корреспондент «ПГ» позвонил в Вильнюс с просьбой о комментарии. — Президент не сомневается в ее утверждении на этом посту. Понятно почему. В прошлом году Ингриду выдвигали кандидатом на пост президента консерваторы, она проиграла Науседе, а сейчас консерваторы выиграли парламентские выборы, и у них с партнерами уверенное большинство с Сейме. Ну а Габриэлюс как раз и является лидером консерваторов. Шимоните, похоже, неплохой экономист, но как политик — жесткий, и у обоих, Шимоните и Ландсбергиса, весьма критическое отношение к российской власти.

«СП»: — Разве могут отношения Литвы с Россией складываться хуже, чем при уходящем министре Линасе Линкявичюсе, который только и требовал от Запада санкций против нашей страны и сказал как-то, что «Россия — не супергосударство, а суперпроблема в мире».

Покинувший свой пост в Литве посол РФ Александр Удальцов в недавнем интервью назвал это высказывание «проявлением мании величия в провинциальном исполнении» и заметил, что «для самого Линкявичюса Россия — суперпроблема, — это правда, именно поэтому его производственное и, пожалуй, жизненное кредо, — наносить вред России, чем он и занимается».

— Внешняя политика в Литве — сфера ответственности президента. Поэтому на посту министра находится, и будет находиться человек, реализующий внешнюю политику главы государства. Недаром же когда в 2010 году глава МИД Литвы Вигаудас Ушацкас попытался внести коррективы во внешнюю политику своей страны, поискать какие-то компромиссы в отношениях с Россией, президент Даля Грибаускайте выразила ему недоверие, и он был вынужден покинуть пост. При этом он — консерватор, в целом придерживается политики партии.

Потом он работал послом Евросоюза в Афганистане, в России; на эти назначения Грибаускайте не могла повлиять. Сейчас Ушацкас ушел из политики. Зато Линкявичюс прилежно исполнял волю президентов Литвы и даже покинул свою родную партию социал-демократов, когда она проиграла парламентские выборы, чтобы остаться в кресле главы МИД.

«СП»: — Значит, перемен не будет?

— Могут быть, но «косметические», без отступления от генеральной линии. Тут вот в чем дело.

Линкявичюс в прошлом — зав. отделом ЦК комсомола Литвы, пропагандист достижений советской власти. И всю свою карьеру в независимой Литве он, как мне кажется, должен был доказывать свою приверженность ценностям правящей элиты.

Кстати, видимо, ему все-таки до конца так и не поверили. Несмотря на свою откровенно «кремлефобскую» позицию, он сам себя называл «кремлефобом», убеждая, что любит Россию и ее народ, Линкявичюс с треском проиграл парламентские выборы в зарубежном избирательном округе. Полагаю, литовские эмигранты и их потомки так и не поверили в искренность бывшего активного комсомольца. Проиграл выборы и список социал-демократической трудовой партии, который он возглавил. Раньше он проходил в Сейм в списке социал-демократической партии, которую, как я понимаю, предал из-за должности.

Так вот. В отличие от Линкявичюса Габриэлюсу Ландсбергису ничего такого доказывать не надо. У него нет советского прошлого. Его дедушка считается отцом литовской независимости.

Витаутас Ландсбергис был председателем Верховного Совета Литовской ССР, объявившего 11 марта 1990 года акт о восстановлении независимости. Теперь тот парламент называют Восстановительным Сеймом Литовской Республики, а Витаутаса Ландсбергиса считают первым фактическим руководителем независимой Литвы.

Так что я не исключаю какой-то перемены в риторике — образно говоря, Габриэлюсу не нужно будет выпрыгивать из штанов, чтобы доказать свою верность родине. Это как смена риторики Науседы после Грибаускайте. Грибаускайте называла Россию «террористическим государством», а Науседа так не поступает, но генеральная линия в отношении России не изменилась. Напомню: за Грибаускайте в СМИ все годы тянется шлейф подозрений в работе на советскую госбезопасность. Доказательств нет, но шлейф есть. А Науседа в этом смысле абсолютно чист.

«СП»: — А зачем пост главы МИД лидеру консерваторов? Его же, вроде, избрали руководителем фракции. Он председатель победившей партии…

— Пост главы МИД в Литве — особый. Министр всегда на виду, потому что должен постоянно вести борьбу с «имперской» Россией, критиковать европейских политиков, поддерживающих контакты с Кремлем, декларировать особые отношения с США, Украиной, Польшей. И вот мне кажется, у Габриэлюса — президентские амбиции, подпитываемые несостоявшимися президентскими амбициями дедушки. Витаутас Ландсбергис считается первым руководителем независимой Литвы, у него президентские льготы, охрана и регалии, но президентом его не избирали.

Пост главы МИД — перспективный с точки зрения политического пиара. И если я не ошибаюсь насчет амбиций внука, то и это обстоятельство будет влиять на его поведение у руля внешнеполитического ведомства. Да, молодой Ландсбергис будет осуществлять политику консерваторов, предполагающую помощь белорусской оппозиции — он сам об этом сказал, критику России, что преподносится как формирование условий безопасности в регионе. Но придется учитывать и мнение той части жителей страны, которая считает, что слишком критическое отношение к России и соответствующие меры наносят вред экономическим отношениям, ухудшают качество жизни части населения. Линкявичюсу нужно было лишь соответствовать требованиям правящей элиты, никакое президентство и даже, как видим, депутатство ему не светит. А у молодого Ландсбергиса, по-моему, большие перспективы.

«СП»: — Вы думаете, такого молодого политика поддержит литовский избиратель?

— А что, видный, статный, молодой — ему 38 лет. В Литве президентом можно выдвигаться с сорока. Его поддерживает молодежь. У него завидная для политика биография.

Испытание большой политикой он проходит, судя по победе на парламентских выборах, успешно. Правда, в компании с Ингридой Шимоните, которая хоть и не является членом партии консерваторов, но воспринимается как ее видный деятель.

Но действительно: когда в 2014 году молодого Ландсбергиса стали продвигать в Европарламент и он стал депутатом ЕП, в партии звучали возмущенные голоса. Все же понимают, что дед продвигает внука или как минимум на ситуацию влияет звездная фамилия. Были отодвинуты заслуженные ветераны-консерваторы.

То же самое случилось через год, когда Габриэлюс стал председателем партии. Однако нынешняя победа на выборах в Сейм, кажется, оправдывает надежды деда и тех, кто рассчитывает на молодого Ландсбергиса. Если ему все удастся, то он в Литве с такой фамилией, по сути, как символ.

«СП»: По-вашему, он доберется до президентского поста?

— Мне кажется, такая вероятность высока. Но многое будет зависеть от того, как он сумеет провести за эти четыре с лишним года корабль МИД, обойти рифы.

«Кремлефобская» позиция, постоянная поддержка любых антироссийских санкций негативно сказываются на экономике Литвы, хотя ее активно поддерживает правящая элита Литвы, главные партнеры Вильнюса — США, а россияне воспринимают как антироссийскую. До новых президентских выборов еще больше четырех лет. Посмотрим, насколько мудро будет действовать Габриэлюс.

«СП»: — А имеет ли значение для России позиция Литвы — такой маленькой страны?

— Об этом, скорее, вас надо спросить. Но вот вы ссылались на интервью бывшего посла России в Литве Александра Удальцова. Он как раз об этом говорит. О том, что у России есть интерес ко всем странам, особенно к соседним, и Литва в этом плане не исключение. Что российские принципы в выстраивании отношений с Литвой такие же, как и с другими странами.

Ну, и Литва является членом Евросоюза, где решения принимаются консолидированно. То есть Вильнюс оказывает влияние на политику Европы. Париж и Берлин, которые по сути кормят ЕС, хотят изменить такую ситуацию, но пока есть как есть.

И не я сказал: худой мир лучше доброй войны.