Сергей Обухов, КПРФ: Виктор Толстогузов знает всю кухню ДЭГ, потому у него много вопросов к ЦИК

Судебный иск о порядке проведения дистанционного электронного голосования (ДЭГ) принял к Центризбиркому (ЦИК) Верховный суд России. Первое судебное заседание запланировано на 4 июня.

Иск подан ведущим инженером МГТУ им. Баумана Виктором Толстогузовым, требующим признать недействительным ряд положений порядка проведения ДЭГ.

Он считает, что при использовании ДЭГ у членов избиркомов и наблюдателей отсутствует возможность убедиться, что избиратели существуют в действительности, а также голосуют лично. Кроме того, невозможно оценить, соблюдена ли тайна голосования, о чем говорится в исковом заявлении.

Наряду с этим истец указывает, что огромной массе голосующих без специальных технических знаний невозможно разобраться в электронных бюллетенях, увидеть которые нельзя без специальных технических устройств.

Еще один аргумент Виктора Толстогузова — невозможность контрольного подсчета голосов, так как после нажатия кнопки оригинальные изображения электронных бюллетеней окончательно исчезают с экранов устройств голосующих.

Как известно, на думских выборах 2021 года по ряду одномандатных округов Москвы поначалу лидировали кандидаты от КПРФ, однако после оглашения результатов ДЭГ победителями почему-то оказались другие претенденты, поддержанные действующей исполнительной властью.

Одним из таких кандидатов был член ЦК КПРФ Сергей Обухов.

— Я до утра 20 сентября значился в списке в списке победивших по округам. Однако потом, когда ввели данные ДЭГ, оказалось, что я уже не победитель.

«СП»: Как вы оцениваете поданный иск?

— Мы с большим вниманием следим за рассмотрением иска Толстогузова. Он очень известный эксперт в этой сфере, можно сказать, отец КОИБов (Комплексов обработки избирательных бюллетеней).

Именно его лаборатория создавала в свое время эти электронные устройства. То есть он досконально разбирается в системе. И как человек, понимающий технические аспекты, понимает, в чём суть дела.

Он разделяет автоматизацию, помощь электроники в подведении итогов и замену голосования этими электронными симулякрами.

Замечу, что высказанная им в иске аргументация фактически повторяет в том числе доводы фракции КПРФ, которые мы приводили при недавнем обсуждении поправок в избирательное законодательство. Тогда целая группа депутатов высказывалась о некоторых новациях и предлагала прежде всего отмену ДЭГ.

«СП»: По сути, вы согласны с поданным иском?

— Виктор Толстогузов на правовом языке формулирует то, что партия коммунистов сформулировала политическими понятиями на заседании Государственной Думы. Надо отдать должное, он активно сотрудничает со всеми здоровыми силами. Он не раз был представителем и наблюдателем КПРФ, членом Комиссии по электронному голосованию, и он знает эту систему изнутри.

Замечу, когда его преследовали, фракция КПРФ за него заступалась и требовала прекратить политическое давление.

«СП»: Вызывает некоторое удивление, что иск Толстогузова принят рассмотрению Верховным судом. Его запросто могли отклонить.

— На этот счет есть несколько предположений. Выскажу одно из них. Возможно, власть стремится на судебном уровне закрепить или отвергнуть претензии, которые КПРФ, а также некоторые представители оппозиции, высказывают по электронному голосованию.

То есть заявить: посмотрите, был подан иск со всеми вашими аргументами, Верховный суд их не удовлетворил. Но даже если так произойдёт, это слабый аргумент с ее стороны.

«СП»: Почему?

— Несмотря на все разбирательства, через которые мы прошли, по существу, наши возражения ни один суд не рассматривал.

«СП»: Даже так?

— Использовался формальный повод. Есть комиссия по ДЭГ, которая представила документ, подтверждающий результаты голосования, за подписью членов комиссии и председателей. Нам задается вопрос: «У вас к этому протоколу есть замечания? Он правильно оформлен или неправильно?» Ну, конечно, он оформлен правильно. Но мы-то пытаемся обжаловать ситуацию по существу, а не формальную сторону вопроса.

Мы заявляем, что члены комиссии не могут реально проконтролировать, реально ли был отдан голос. Избиратель тоже не может проконтролировать, куда ушел его голос.

Таким образом нарушаются все главные и не только принципы выборов: открытость, понятность, транспарентность. Электронное голосование — это только картинка.

Избиратель картинку на экране увидел, нажал клавишу — и она исчезла. Всё, никаких других документальных подтверждений нет. Разбираться могут во всех кодах и нюансах только продвинутые специалисты типа Толстогузова.

«СП»: Наверняка их не так много в России.

— Как признает сама Элла Памфилова, таких специалистов всего несколько десятков человек на всю страну. А смысл-то выборов в том, чтобы, скажем, любая домохозяйка смогла прийти на избирательный участок и проверить: правильно ли ее голос учтён.

В случае с ДЭГ это просто невозможно. При КОИБе не только распечатку можно получить, но и достать реальные бюллетени и при необходимости пересчитать их вручную.

В ситуации с бюллетенем всегда можно проверить и потребовать пересчёта. А с ДЭГ ты ничего не проверишь. Вот и думай: на каких собаках эти электронные бюллетени результаты принесли?