Как могут «русские евреи Путина» влиять на политику Тель-Авива

В Израиле партия «Ликуд» во главе с действующим премьер-министром Биньямином Нетаньяху может получить от 24 до 30 мест в Кнессете — такие оценки дают экзитполы израильских телеканалов. Официальные данные меняются по ходу подсчета, на 10:00 Мск было обработано 57,3% бюллетеней.

По данным экзитполов партия «Яшар» под руководством бывшего начальника Генштаба Гади Айзенкота может рассчитывать на 19−23 места, а сторонники экс-премьера, сооснователя партии «Ха-Ямин ха-Хадаш», одного из основателей движения «Мой Израиль» Нафтали Беннета — на 11−15. Арабским политическим силам в сумме прогнозируют 17−18 мандатов.

Впрочем, данные существенно расходятся. По сводному прогнозу 12-го телеканала, блок сторонников нынешнего главы правительства уступает блоку перемен: 50 мандатов против 52.

Читайте также

Выборы в Израиле: Нетаньяху не дали сжечь Ближний Восток ради Кнессета Максим Шевченко: «Мы стратегически союзники с Ираном, поэтому поддержка Израиля нам ни к чему»

Для получения большинства в Кнессете, который состоит из 120 депутатов, необходимо 61 место. Пока ни одна из сторон не располагает достаточным количеством мест для самостоятельного формирования правительства.

Нетаньяху даже заявил о попытках фальсификации парламентских выборов, проходивших 27 октября, обвинив политических противников в намерении повлиять на результаты голосования. Естественно, не без «влияния России». Оппозиция отвергла эти утверждения и заподозрила премьера в подготовке к оспариванию итогов.

Поводом для обвинений стали сообщения о задержании нескольких человек на юге страны по подозрению в подкупе избирателей. Утверждается, что задержанные связаны с арабской партией РААМ и при них обнаружили конверты с деньгами.

Политолог Анна Бахвалкина считает, что экзитполы после выборов в Кнессет зафиксировали не просто очередной раунд политической неопределённости, а структурный тупик, который может иметь долгосрочные последствия для внешней политики Израиля, включая его отношения с Москвой:

— При этом существуют разные обвинения во вмешательстве. За две недели до голосования Нетаньяху обвинил «российские структуры» и публициста Александра Дугина в распространении антисемитизма на Западе, а также заявил о причастности Москвы к работе «бот-сетей», ведущих антиизраильскую кампанию.

А партия «Наш дом Израиль» Авигдора Либермана экстренно обратилась в Центризбирком из-за тысяч русскоязычных сообщений в WhatsApp с призывами не голосовать за неё.

МИД РФ назвал обвинения «полностью необоснованными» и указал, что они прозвучали в день 35-летия восстановления дипломатических отношений.

Москва ещё в 2018 году предлагала Израилю соглашение о кибербезопасности, на которое Израиль так и не ответил.

Ситуация парадоксальная: Нетаньяху выстраивал прагматичные отношения с Путиным и даже использовал российского лидера как канал коммуникации с Ираном, а перед выборами счёл выгодным публично дистанцироваться от Москвы. Однако это скорее тактический ход, чем стратегический разворот.

«СП»: Каковы позиции партий и вероятные коалиции?

— Гипотетически «блок перемен» включил бы «Яшар» Айзенкота, альянс Беннета-Лапида, партию «Наш дом Израиль» Либермана и левых «Демократов» левоцентриста Яира Голана. С точки зрения отношений с Россией эта комбинация неоднородна.

Партия Либермана исторически опирается на русскоязычных израильтян, занимает жёсткую позицию по Сирии, за вывод всех турецких и российских сил. Если такая коалиция действительно сформируется, это прямая угроза российскому военному присутствию в Сирии.

Но в то же время Беннет и Лапид уже возглавляли правительство в 2021—2022 годах, и тогда не предпринимали резких антироссийских шагов. Более того, именно при Лапиде в 2022 году Израиль восстановил отношения с Турцией, что демонстрирует его склонность к дипломатии, а не конфронтации.

Айзенкот, как бывший начштаба ЦАХАЛ, мыслит категориями безопасности и, вероятно, будет осторожен в вопросах, затрагивающих российские интересы в Сирии, понимая риски эскалации. Арабские партии не входят ни в один из блоков и будут играть роль арбитра.

«СП»: Какую роль играют русскоязычные израильтяне как политический ресурс?

— Около 250 тысяч репатриантов из России и Украины, прибывших после 2014 и особенно после 2022 года, так называемая «алия Путина», могут обеспечить примерно три-четыре мандата. Большинство новых израильтян тяготеет к центристским и левоцентристским позициям, среди прибывших после 2022 года 27% идентифицируют себя как левые, а 73% описывают свои взгляды как «умеренные».

Из тех, кто голосовал в 2022 году, 45% поддержали сегодняшнюю оппозицию и лишь 13% - партии правящей коалиции.

Вновь прибывшие в массе своей поддерживает «блок перемен», а не Нетаньяху. Однако их мотивация не столько за Россию или против, сколько вызвана неприятием зависимости Нетаньяху от ультраортодоксальных партий и его курса в вопросах религии и государства.

Российская тема остаётся острой в израильской политике, но для самих репатриантов она не определяющая, считает эксперт…

Читайте также

Парламентские выборы в Израиле — это продолжение трагедии Палестины Даже если Нетаньяху проиграет, несмотря на поддержку Трампа, политика Тель-Авива останется прежней

Несмотря на предвыборную напряжённость, экономическое взаимодействие остаётся. Товарооборот между Россией и Израилем по итогам 2025 года вырос на треть и приблизился к пятистам миллионов долларов.

Россия остаётся основным поставщиком зерна в Израиль. Экономическая взаимозависимость, особенно в сельскохозяйственной сфере, создаёт буфер, который ограничивает готовность любого израильского правительства к резкой конфронтации с Москвой.

Опять же важна роль России как неформального канала коммуникации между Израилем и Ираном. В конце 2025 года Иерусалим через Москву передал Тегерану сообщение о нежелании наносить первый удар, Иран ответил аналогичными гарантиями.

Это создаёт структурный стимул для любого израильского правительства — включая «блок перемен» — сохранять рабочие каналы с Москвой, поскольку альтернативы для деэскалации с Ираном ограничены. Айзенкот и Беннет, будучи сторонниками жёсткой линии в отношении Ирана, могут даже активнее использовать российское посредничество, чтобы избежать эскалации.

Если будет избрано правительство «блока перемен» во главе с Айзенкотом, в сторону более тесной координации с США по Украине может возрасти, а позиция Либермана по выводу российских сил из Сирии станет раздражителем.

Если Нетаньяху удастся расколоть «блок перемен» и сформировать узкую коалицию, его предвыборная антироссийская риторика скорее всего вернётся обратно к прагматизму, как это уже неоднократно происходило. Однако его ослабленная позиция делает его более зависимым от партнёров, которые могут не разделять его гибкость в отношении Москвы. Для России это неопределённость.

Учитывая, что оба блока не получают 61 мандата, Израиль может вновь оказаться в цикле перевыборов. В этом случае российская тема, скорее всего, вернётся в предвыборную повестку, и антироссийская риторика усилится. Для России это непредсказуемость, которая не обязательно приведёт к ухудшению отношений.

Главный риск связан не с тем, кто сформирует правительство, а с тем, насколько укрепится тенденция использовать антироссийскую риторику для влияния на электорат. Если этот приём окажется эффективным, он может воспроизводиться и в будущем, постепенно размывая ту прагматичную основу, на которой держатся отношения.

Однако пока экономические интересы и вопросы безопасности перевешивают, и Москва может рассчитывать на сохранение рабочего взаимодействия с Западным Иерусалимом — при любом исходе коалиционных переговоров.