Сто лет назад Босфор едва не стал русским

Тема захвата Константинополя Россией в конце XIX — начале ХХ веков советскими историками в большинстве случаев игнорировалась. Зато после 1991 года появились десятки статей о том, что на весну 1917 года был запланирован захват Проливной зоны. И что Колчак едва не повесил свой китель на врата Царьграда, как по легенде это сделал князь Олег со своим щитом. Что же произошло на самом деле в начале 1917 года?

Знал ли о результатах Дарданелльской экспедиции командующий Черноморским флотом адмирал А.В. Колчак? Безусловно, знал и в подробностях. Благо, ещё летом 1915 года его предшественник на должности командующего Черноморским флотом адмирал Эбенгард отправил в Дарданеллы к союзникам специальную миссию во главе с капитаном 2 ранга В.И. Медведевым. Кстати, в Дарданелльской операции участвовал и русский крейсер «Аскольд», перешедший в Средиземное море с Тихого океана.

Знал Колчак и о том, что Босфор был укреплён турками куда сильней Дарданелл. Что рядом, в 20−25 км от входа в Босфор, находится столица Оттоманской империи с миллионным населением, то есть за день оттуда на берега Босфора можно перебросить как минимум 100 тысяч фанатичных ополченцев, султанскую гвардию, войска из близлежащих районов, наконец, включить в оборону пролива личный состав османского флота. Ну а линейный крейсер «Гебен» из своих 280-мм орудий мог из Босфора вести перекидной огонь, оставаясь неуязвимым для пушек русских кораблей.

В ходе Дарданелльской операции британский и французский флоты базировались на многочисленных островах Эгейского моря. Ну, а рядом с Босфором не было порта, который могли бы захватить русские и использовать для подвоза войск, боеприпасов, продовольствия для десанта, а также базирования малых кораблей.

И, тем не менее, Колчак планировал с одной (!) дивизией десанта взять Босфор. Да, Колчак был авантюристом, но авантюристом умным.

28 июня 1916 года вице-адмирал Колчак был назначен командующим Черноморским флотом. Русский флот на Чёрном море на порядок превосходил германско-турецкий. Однако 20 октября 1916 года в Севастополе взорвался флагман Черноморского флота линкор «Императрица Мария», в 1917 году погибли эсминец «Лейтенант Зацарённый» и подводная лодка «Морж».

Главное же другое, германско-турецкие крейсера «Гебен» и «Бреслау» всю войну шалили на Чёрном море и регулярно обстреливали Севастополь, Ялту, Новороссийск и Батум. С июня 1915 года в Чёрном море действовало 9 германских подводных лодок — UВ-7, -8, -13, -14, -45; UC-15; U-33, -38, -44. Они потопили около трёх десятков русских транспортных судов. Но ни адмиралу Эбенгарду, ни сменившему его Колчаку не удалось потопить ни одной из этих лодок!

Картина, как видим, неприглядная. В итоге снедаемый неумеренным честолюбием Колчак мечтал устроить нечто грандиозное. Например, захватить Царьград и водрузить крест над Святой Софией. Ну а если говорить честно, Колчак присвоил себе идею десанта в Босфор, разработанную ещё в 1915 году в штабе Эбенгарда.

4 июля 1916 года Колчак прибыл в ставку в Могилёв. На допросе в 1920 году Колчак утверждал, что 4 июля он подробно обсуждал с Николаем II Босфорскую операцию.

Логика адмирала была проста, как у Хаджи Насреддина, обещавшего эмиру научить осла говорить: «Или осел сдохнет, или эмир помрет». То есть или Германия и её союзники будут разбиты, или в России произойдет революция — провала операции не будет. В любом случае Колчак будет героем: или возьмёт Босфор после капитуляции Турции, или умоет руки, мол, виновата революция.

Кстати, и генерал Алексеев не возражал против Босфорской операции в случае «если Германия дрогнет».

12 марта 1915 года Англия официальной нотой гарантировала передачу России Константинополя и Проливов. Но, как явствует из целого ряда опубликованных после 1918 года документов, ни Англия, ни Франция ни под каким видом не собирались отдавать Константинополь и Проливы России.

А что реально сделало русское правительство и Колчак для подготовки Босфорской операции?

В 1915 году в штабе Эбенградра планировали высадку десанта «первой волны» в составе двух пехотных бригад общей численностью 20 тыс. человек.

5 октября 1915 года Эбенгард в рапорте морскому министру просил срочно построить 50 самоходных десантных барж с двигателями внутреннего сгорания для перевозки 20-тысячного десанта.

Отечественная промышленность не могла изготовить 100 двигателей (по два на баржу), и заказ на часть их был дан иностранным фирмам. Так, 50 двигателей закупили в Швеции. Большинство из них были фирмы «Болиндер». По названию этого мотора в России стали называть и эти десантные баржи.

Кстати тогда было модно называть изделия по названию двигателей. Так, британские танки Mk. V в России называли «Рикардо» по названию мотора.

Пятьдесят десантных барж построили в Николаеве.

Для десанта в Босфор было решено создать новую часть — Черноморскую десантную дивизию, полки которой должны были называться Цареградским, Нахимовским, Корниловским и Истоминским. Командовать дивизией был назначен генерал А.А. Свечин, начальником штаба стал полковник А.И. Верховский.

Начальник штаба Верховский вспоминал: «Формирование дивизии шло с большим трудом. Все ресурсы России в это время были исчерпаны. Пришлось искать необходимое по всей стране».

На просьбу выделить значительное количество легкового и грузового автотранспорта, а также мотоциклы, последовал отказ. Ставка дала одну легковую и одну грузовую машины и четыре мотоцикла — по одному в полк.

Схема реализации Босфорской операции должна была выглядеть так.
Ночью тральщики прокладывают в босфорских минных полях коридоры для прохода транспортных судов и боевых кораблей (аналогичные действия уже осуществлялись у Варны, оставшись незамеченными противником). Транспортная флотилия на рассвете высаживает на оба берега Босфора две штурмовые дивизии с артиллерией и частями усиления.

Район высадки сразу же прикрывается минными заграждениями и сетями, контролируется дозорными судами. После восхода солнца прикрывающая десант эскадра начинает обстрел позиций противника, поддерживая десантников.

На подавление и захват береговых батарей отводился один день. В это время десантируется 3-я дивизия вместе с тяжёлой артиллерией, а к вечеру русский флот заходит в Босфор.

Десант ночным штурмом овладевает турецкими батареями среднего Босфора — и путь к Константинополю открыт.

В это время транспортная флотилия движется за вторым эшелоном десанта (еще две дивизии) — который через четверо суток прибывает к месту высадки — ещё до прибытия к противнику крупных подкреплений.

Пять дивизий десантного корпуса захватывают Константинополь, ударом с тыла захватывают Чаталджинскую позицию, преграждающую доступ к столице со стороны Балкан и отражают контрудар двух турецких дивизий, переброшенных из Смирны и Дарданелл.
Огня дредноута «Императрица Екатерина II» и пяти старых броненосцев явно не хватало для подавления всех босфорских фортов. А других судов с тяжёлой артиллерией, типа мониторов, в составе Черноморского флота не было.

Тем не менее в 1916 году на русских броненосцах и крейсерах произвели замену расстрелянных тел орудий на новые, большинство из которых были изготовлены в Англии. Чтобы сломить сопротивление турецких войск, Колчак задумал провести в Босфоре газовую атаку.

В Центральном Военно-морском архиве я нашёл интересные документы о поставках на Черноморский флот большого числа химических снарядов. Так, к 25 ноября 1916 года в штатном боекомплекте русских дредноутов положено было иметь на одну 305/52-мм пушку — 400 выстрелов, из которых 20 со шрапнелью и 37 с «удушающим снарядом». Часть «удушающих» снарядов была заказана в центральной части России, а 300 «удушающих» 305-мм снарядов изготовлены в Севастополе из практических (учебных) снарядов. Кроме того, Севастопольский морской завод из практических снарядов изготовил 4000 «удушающих» 120-мм снарядов и 3000 таких же снарядов для 152/45-мм пушек Кане.

В Петрограде для Черноморского флота было изготовлено 4000 «удушающих» снарядов для 102/60-мм пушек эскадренных миноносцев. Кроме того, на Черноморский флот поступило большое число 305-, 203-, 152-, 120- и 101,2-мм шрапнельных снарядов, произведенных в России, США и Японии. Никогда ранее шрапнель не входила в боекомплект русских корабельных орудий крупного и среднего калибра.

14 февраля 1917 года министр иностранных дел Н.Н. Покровский представил Императору записку, в которой обосновывалась необходимость как можно скорее овладеть Константинополем и Проливами.

Министр, не уменьшая значения дипломатических соглашений о Проливах и Константинополе весны 1915 года, высказывал недоверие к намерениям союзников России. Покровский называл обязательства союзников по данному вопросу лишь векселем, выданным России Англией, Францией и Италией, платёж по которому будет зависеть от «состояния географической карты войны» к моменту начала мирных переговоров.

Покровский, считая, что на этой операции «зиждется будущее политическое значение России на Ближнем Востоке», предлагал свой план операции: десант численностью 200−250 тыс. человек должен был быть высажен в районе устья реки Сакария в Малой Азии предположительно в октябре 1917 года.

Из дневника царя: «В 10 час. принял Покровского и затем Беляева. В 11 ½ поехали к службе».

Таким образом, у царя на беседу с министром иностранных дел и с генерал-майором, «числившимся в гвардейской кавалерии», ушло менее полутора часов. А более о Босфоре Николай II в своём дневнике не упоминает.