«Немцы ругались, кричали в эфир: „Русские свиньи“. Значит, „забивка“ достигала цели»

Кенигсберг еще до начала Второй мировой войны был превращен в один из самых мощных укрепленных районов Германии. История города — это, по сути, и есть история создания крупнейшей крепости того времени. Неспроста Гитлер объявил столицу Восточной Пруссии «абсолютно неприступным бастионом немецкого духа».

Действительно, оборона была отлично подготовлена, глубоко эшелонирована и развита в инженерном и огневом отношении. Три ее кольца опирались на крепостные форты, равелины, железобетонные огневые точки, минные поля, траншеи, проволочные заграждения.

Казалось, такую оборону преодолеть невозможно. Однако 6 апреля 1945 года советскими войсками был нанесен сокрушительный удар по крепости. К исходу четвертых суток непрерывных боев Кенигсберг пал.

9 апреля основная радиостанция осажденного гарнизона открытым текстом передала приказ коменданта города и крепости генерал-полковника Отто Ляша о капитуляции.

На допросе он показал: «В результате ужасающей артиллерийской подготовки проводная связь в крепости была выведена из строя. Я надеялся на радиосвязь с Курляндией, с Земландской группой войск и с Центральной Германией.

Но эффективные действия забивочных средств русских не дали возможности использовать радиосредства для передачи радиограмм, и мои действия не могли координироваться со ставкой Верховного командования. Это послужило одной из причин моей капитуляции".

О каких «эффективных действиях забивочных средств русских» шла речь? Да еще тех, которые послужили одной из причин капитуляции мощнейшей крепости.

В нашей историографии достаточно написано о 5000 артиллерийских орудий и минометов, 1500 самолетах, более 500 танках, которые атаковали Кенигсберг. Но о деятельности «забивщиков», как называли радиоразведчиков, которые занимались нарушением радиосвязи противника, создавая радиопомехи, практически мало что известно.

Сыграли тут свою роль и неудачи первого периода войны. Ведь попытки нарушения радиосвязи немцев предпринимались под Ельней в сентябре 1941 года, под Сталинградом зимой 1942 года. Однако это были единичные случаи и они, в конечном итоге, оказались малоэффективными.

А в Кенигсберге все было наоборот. «Забивщики» сыграли очень важную роль сражении и стали одной из причин падения сильнейшей крепости. Выходит, что фронтовой подвиг радиоразведчиков оказался должным образом не оценен и попросту забыт.

Лаврентий Берия — лично Верховному Главнокомандующему

А началось все с того, что 14 декабря 1942 года заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров СССР Лаврентий Берия написал примечательное письмо. Оно адресовалось лично Верховному Главнокомандующему Иосифу Сталину, и было исполнено в единственном экземпляре.

«Красная армия, — сообщал Берия, — совершенно не занимается забивкой радиостанций противника, действующих на поле боя, несмотря на наличие к этому благоприятных условий.

В частности, нам известно, что радиостанции частей германской армии, окруженных в районе Сталинграда, держат связь со своим руководством, находящимся вне окружения…"

Берия был прав. Нужно было выстроить систему забивки фашистских радиосетей. О чем, собственно, и писал Лаврентий Берия Верховному.

«НКВД СССР, — говорил он в своем письме, — считает целесообразным организовать в Красной армии специальную службу по забивке немецких радиостанций, действующих на поле боя.

Для осуществления указанных мероприятий необходимо в составе управления войсковой разведки Генерального штаба Красной армии сформировать три специальных радиодивизиона со средствами мешающего действия, рассчитанными для забивки основных радиостанций важнейших группировок противника".

Шла война и времени на раскачку не было. Уже через два дня, 16 декабря, Государственный Комитет Обороны принял постановление о создании трех специальных частей радиопомех.

17 декабря издается директива заместителя Наркома обороны о формировании 130-го, 131-го и 132-го отдельных радиодивизионов спецназ. Позже, в июле 1944-го, создается еще один дивизион — 226-й.

Работу по формированию первых частей радиопомех возглавил подполковник Михаил Рогаткин. Он стал начальником отдела радиопомех управления войсковой разведки ГРУ.

Рождены радиоразведкой

О Михаиле Ивановиче Рогаткине хотелось бы сказать особо. После войны он станет генерал-майором, лауреатом Ленинской премии, заместителем начальника управления.

Михаил Иванович по праву останется в истории, как создатель и основатель советской системы радиопомех, которая сегодня носит название службы радиоэлектронной борьбы (РЭБ).

Кстати говоря, служба РЭБ станет первой, которая вырастет «из шинели радиоразведки», отпочкуется от нее и обретет самостоятельность. В 50-е годы таким же образом из недр радиоразведки появится служба специального контроля за ядерными взрывами, а в 60-е — космическая разведка.

Но все это будет потом. А сейчас вернемся в 1942 год к дивизионам радиопомех.

Итак, по штату дивизионы спецназ имели личного состава до 200 человек, в том числе 32 офицера. На вооружении состояли автомобильные радиостанции, оборудованные приставками для создания радиопомех, радиоприемники «Вираж» и «Чайка», радиопеленгаторы «Штопор». Дивизионы также оснащались мощными железнодорожными станциями радиопомех «Пчела».

Части радиопомех не только были рождены радиоразведкой, но и остались с ней своего рода сиамскими близнецами. Без радиоразведки они самостоятельно существовать не могли. п

«После формирования дивизиона в Москве, в районе Останкино, — вспоминал командир 132-го дивизиона радиопомех полковник в отставке Алексей Бушуев, — мы выехали на фронт. Располагались в деревне Сидоровка, не далеко от ставшей потом знаменитой Прохоровки. Оттуда и вели забивку немецких радиостанций.

Было сложно. Опыт дался не сразу. Надо ведь обнаружить радиосети противника, настроиться и сорвать вражескую связь.

Нас выручала родная радиоразведка. Рядом находился 113-й дивизион ОСНАЗ, которым командовал мой товарищ Петр Костин. Благодаря ему я получал необходимую информацию, он всячески помогал нам.

Вот так создавали помехи. Противник нервничал. Знаете, когда немцы ругались, кричали в эфир: «русские свиньи», для нас это была лучшей похвалой. Значит наша забивка достигала цели".

«40-тысячный гарнизон капитулировал»

Первый опыт применения только что созданных дивизионов радиопомех был осуществлен в ходе операции «Полярная звезда» войсками Северо-Западного фронта против немецкой группы армий «Север».

131-й отдельный дивизион помех прибыл на фронт в феврале 1943 года. Место для развертывания было выбрано в районе поселка Селище. Дивизион создавал помехи радиосвязи штабов группы армий «Север», армейских корпусов, а также авиации 1-го воздушного флота.

В течение трех месяцев — с февраля по апрель, дивизион сорвал или затруднил прием около 500 радиограмм и нарушил более тысячи сеансов радиосвязи.

132-й дивизион в ходе Курской биты создавал радиопомехи в районе юго-восточнее Белгорода. Объектами помех была радиосвязь 4-й танковой армии, штабов танковых и пехотных корпусов и дивизий, наступающих на Прохоровку.

В течении Курской битвы и в последующих наступательных операциях дивизион выставил помехи и сорвал передачу свыше 3.500 радиограмм гитлеровцев.

Особенно отличились специалисты части в ходе Висло-Одерской операции в январе-феврале 1945 года, когда наши войска окружили группировку фашистов в городе-крепости Бреслау и в городе Глогау.

Дело в том, что по наблюдению разведки 5-й и 6-й армий, которые взяли в кольцо эти города, снабжение окруженной группировки по воздуху осуществлялось регулярно. Однако радиосвязь применялась ограниченно и шла весьма не активно.

Представитель отдела радиоразведки ГРУ Александр Устюменко, который в это время находился в 132-ом дивизионе, и командир дивизиона Алексей Бушуев пытались найти разгадку этому явлению.

Проанализировав все обстоятельства, они пришли к выводу: враг кроме радио применяет другие средства связи. Но какие?

Разгадку удалось найти в Москве, обнаружив у специалистов схему подземно-кабельных коммуникаций Бреслау.

Вот как об этом вспоминал Александр Устюменко: «При изучении схемы стало ясно, что крепость Бреслау располагала разветвленной телефонной и телеграфной подземно-кабельной связью со многими города Германии.

С ее помощью окруженный гарнизон имел возможность поддерживать взаимодействие с авиацией, которая снабжала его всем необходимым.

С этой схемой я срочно вылетел на фронт. Вскоре разведчики 5-й и 6-й армий вывели из строя кабели на 45 участках. Как мы и ожидали, тотчас с небывалой активностью заработали радиостанции врага. Но специалисты дивизиона радиопомех мастерски подавили эти станции: вражеские радисты предпринимали множество попыток наладить радиосвязь, но безуспешно.

Вскоре 40-тысячный гарнизон капитулировал".

Новый тактический прием

Осенью 1943 года специалисты 130-го дивизиона радиопомех применили новый тактический прием: они стали имитировать работу радиостанций противника. Таким образом, загружали радиолинии, вводили немцев в заблуждение.

В составе 1-го Белорусского фронта дивизион участвовал в наступательной операции «Багратион» в июне — августе 1944 года, ставил помехи соединениям гитлеровцев в районе Бобруйска.

В Висло-Одерской операции 130-й ОРД спецназ «забивал» радиостанции окруженной группировки фашистов в Познани.

«Забивочные радиосредства в Берлинской операции себя оправдали, — отметил начальник разведки 1-го Белорусского фронта генерал-майор Николай Трусов, — помогли войскам в окружении и уничтожении противника… Необходимо их (забивочные дивизионы) принять на вооружение разведки и совершенствовать технику забивки и аппаратуру».

131-й дивизион под руководством майора В. Петрова участвовал в Смоленской наступательной операции Западного и Калининского фронтов.

В августе — сентября 1943 года этот дивизион радиопомех, развернувшись в районе Дорогобужа «забивал» радиосвязь штабов группы армий Центр. За месяц с небольшим дивизион сорвал прием более 3000 радиограмм.

Позже генерал-полковник Альфред Йодль в своей книге «Солдат без страха и упрека. Боевой путь начальника ОКВ Германии» напишет: «…Чем дольше затягивалась война, тем лучше работали русские связисты, тем с большим искусством использовали они радиоперехват, создавали помехи и передавали ложные сообщения».

Рассказав об успешной деятельности наших немногочисленных частей радиопомех в годы Великой Отечественной войны, безусловно отдавая должное мастерству и самоотверженности специалистов дивизионов спецназ, следует отметить, что немецко-фашистский Генеральный штаб допустил крупный просчет при выборе диапазона средних и длинных волн для основной радиосети оперативно-стратегического управления войсками.

Да, такая радиосвязь была устойчивой и независящей от времени суток и года. Обеспечивалась оперативность, позволяющая любому соединению связаться с вышестоящим командованием вплоть до Генерального штаба. Но в тоже время такую связь было трудно защитить от помех. В этом диапазоне радиоволн прием любой радиопередачи в пределах фронтовой зоны легко подавляется. Иное дело короткие волны.

Откровенно говоря, трудно поверить, что немецкие радиоспециалисты, достаточно опытные и умелые, пожалуй, на тот период самые передовые, не подозревали об уязвимости диапазона средних и длинных волн. Скорее всего они переоценили свои силы. Все в германской армии было подчинено идее блицкрига: посчитали, что захват будет происходить быстро, и тут уж Красной армии не до противоборства в эфире. Но действительность опрокинула их планы.