«Белые пятна» ленинградской блокады

Интерес к истории Великой Отечественной войны, к её героям, памятникам, растет год от года. В этом уверены специалисты, занимающиеся организацией экскурсий по местам боев, связанных с обороной Ленинграда в 1941—1944 годах. В канун отмечаемой ежегодно 27 января очередной годовщины освобождения города на Неве от фашистской осады они рассказали о новых, доселе малоизвестных фактах защиты города на Неве. А также о новых маршрутах по местам боевой славы наших предков.

Таким может стать, например, маршрут на Ладогу.

Словосочетание «энергетическая блокада» на слуху у нас сегодня, главным образом, после недавних событий в Крыму, оставшемуся без электричества из-за бандитских действий украинских экстремистов. О том, что подобное пережил Ленинград, и, главное, как вызволяли его из этой блокады, до сих пор мало кто знал. Но теперь одним «белым пятном» в истории обороны города станет меньше.

Во многом благодаря искусствоведу, научному сотруднику Государственного Эрмитажа Татьяне Косоуровой.

— Энергетическая блокада стала ощущаться к декабрю сорок первого года, — рассказывает Татьяна Никодимовна. —  Встали трамваи, погас свет в домах. Электричество было только на военных предприятиях, хлебозаводах и в учреждениях администрации. С весны сорок второго Военный совет фронта озаботился проблемой увеличения энергоресурсов города. Обратились к кабельщикам из «Ленэнерго», в том числе, к моему отцу, Никодиму Туманову, который до войны занимался кабельными подводными работами. Всю войну он день за днем вел дневник. Эти записи и легли в основу подготовленной мной книжки. Она была готова ещё в конце 1970-х годов, но тогда её печатать не разрешили. Гриф «секретно» с материалов о подводных работах на Ладоге снят не был. Издали её только в конце минувшего года.

«СП»: — Как долго продолжались работы?

— Все работы по прокладке электрокабельной линии по дну Ладожского озера были выполнены в максимально сжатые сроки — за 48 дней. Кабель под водой соединяли специальными муфтами, каждая из которых, а было их 243, весила 230 кг. Доставлялись муфты на баржи женщинами. Для этих целей прислали порядка ста работниц с разных заводов. С барж муфты опускались под воду, где их монтировали водолазы. 23 сентября 1942-го года линию включили. Общая её длина была 111,8 км. Мощность составила от 14 до 18 тысяч кВт электроэнергии.

«СП»: — Обстрелы на Ладоге не прекращались в то время практически сутками, фашисты зверствовали. Как же работали в таких условиях специалисты?

— По ночам. Только дополнительную пятую нитку пришлось прокладывать днем. Были жертвы. Пострадали также участки кабеля. Но в итоге справились. Непросто приходилось во время ремонтных работ «светового пути». Особенно зимой, при морозах за «-20». Всего ремонтов потребовалось 65. Это 145 дополнительных муфт и 8 км кабеля. После освобождения города от блокады, в августе 1944-го, 106 км кабеля было поднято со дна озера. Он использовался на восстановительных работах в Ленинграде, Колпино, на Волховстрое. Оставшиеся в Ладоге его куски время от времени находят поисковики.

Этой историей уже заинтересовались музейщики и туроператоры. Современные экскурсионные маршруты их организаторы стараются разрабатывать таким образом, чтобы туристы не просто смотрели и слушали, но, по возможности, сами принимали участие в программе. Отсюда марш-броски и полевые кухни; многочисленные исторические реконструкции, которыми славится Ленобласть.

По словам директора Музейного агентства региона Леси Колесниковой, Ленинградская область внесла в годы Великой Отечественной наибольший вклад в организацию помощи осажденному городу. И там сейчас немало музеев, непосредственно связанных с этой темой.

— Прежде всего, это Музей-диорама «Прорыв блокады Ленинграда» в Кировском районе, — говорит Леся Анатольевна. — В настоящее время он переживает новый этап в своей работе. В нём больше станет материалов, посвященных участию жителей области в борьбе с фашистами. Об этом долгие годы практически замалчивалось. На первом месте был подвиг бойцов Красной Армии. Не умаляя его, замечу, что без помощи местного населения жертв в той войне было бы намного больше. Лишь один пример. Недалеко от Тихвина есть небольшой поселок Остарач. Сравнительно недавно открылась до этого малоизвестная страница войны, связанная с действовавшей там подпольной организацией молодежи и подростков. Состояли в ней даже малолетние школьники. В частности, Павел Светлов, которому в сорок первом было восемь лет. Выбираясь из Тихвина после его оккупации, он попал в немецкий лагерь, бежал оттуда, оказался у партизан. Мальчик хотел найти свою маму. Но уже понимал, что личное на тот момент должно уступить более важному — спасению Родины. И согласился помогать партизанам… Нынешней детворе важно знать об этом. В местном музее появилась соответствующая экспозиция.

«СП»: — Понятно, что рассказывать об экспозициях и экспонатах можно долго. А насколько востребованы музеи Ленинградской области? Все-таки добираться трудновато. В тот же Тихвинский район не менее четырех часов езды на автобусе.

— В последние пару лет интерес россиян к военной истории Отечества заметно вырос. Если в 2014 году численность посетителей наших музеев составила 1 миллион 018 тысяч 814 человека, то в 2015 уже 1млн. 564 тыс. 444.

«СП»: — Среди этих полутора миллионов — и члены моей семьи. Регулярно бываем, например, на легендарном «Невском пятачке», расположенном недалеко от Музея-диорамы. Признаюсь, не в восторге от условий. Там нет туалета, нет кафе, хотя бы маленького. И территорию вокруг не назовешь благоустроенной. Подобная ситуация и в некоторых других местах. В мае прошлого года, когда отмечалось 70-летие Победы, у памятника «Разорванному кольцу» проходила торжественная церемония. Съехалось все руководство региона. К началу церемонии завезли биотуалеты, установили палатки для отдыха, работала полевая кухня. Это — 8 мая. А уже 9-го, когда к памятнику приехали ветераны и их родственники, многочисленные туристы, в том числе, зарубежные, ничего этого не оказалось.

— Такая проблема существует. Специальные места для отдыха нужны и на трассах дальнего следования — в Тихвин, Новую Ладогу, Ивангород, многие другие. Можно сказать, что это вопрос денег и времени.

«СП»: — Ваши музеи финансирует государство или ищете спонсоров?

— Финансирует их правительство Ленинградской области и Министерство культуры РФ. На содержание музеев данных средств хватает. На развитие ищем внебюджетные источники. Участвуем в грантовых программах.

«СП»: — А бизнес как-то помогает?

— В прошлом году было привлечено порядка 30 млн. рублей на реставрацию объектов легендарной «Дороги жизни».

О проблемах организации музейной работы говорил и Кирилл Королев, директор по внешним коммуникациям автономной некоммерческой организации «Путь к победе».

— При всех стараниях областной администрации, создание «точек притяжения» для туристов, интересующихся военной историей Отечества, заслуга в первую очередь энтузиастов этого дела, рядовых граждан, — сказал Кирилл Михайлович. —  Скажем, музей в Кобоне изначально возник благодаря местным жителям. (Небольшая рыбацкая деревня Кобона была эвакуационным пунктом и продовольственным портом на легендарной «Дорогой Жизни» — авт.). Несколько лет назад они решили расширить акваторию Ладожского канала, чтобы привлечь к себе туристов выходного дня. Во время этих работ нашли останки двух полуторок. Возникла идея их восстановить. Потом нашли ещё останки немецкого бомбардировщика «Хейнкель», несколько фрагментов силового кабеля, проложенного в сорок втором году под водами Ладоги, и многое другое. С этого начиналась экспозиция. Опять-таки энтузиасты обустроили там места для отдыха. Сейчас, когда турист, что называется, пошел, их усилий, конечно, недостаточно.

Важно, чтобы не оставалось в истории защиты Ленинграда и «белых пятен». Прошло более 70 лет со дня освобождения города, а мы какие-то факты недоговариваем, о каких-то событиях продолжаем умалчивать. Пример, «Дорога жизни». Много десятилетий нам внушали, что её протяженность 42 км. Эта цифра вошла в школьные учебники. На самом деле, фактическая протяженность ледовой трассы составляла на первом этапе её работы 300 км в одну сторону. Очень тяжелые, смертельно опасные триста километров…

«СП»: — Вы сами, Кирилл Михайлович, любите бывать в музеях, путешествовать?

— В моей семье это любимое времяпрепровождение. Из недавних сильных впечатлений — поездка на машине в минувшие новогодние праздники в древний Изборск Псковской области и в Латвию. В Изборске — не протолкнуться. Огромное число посетителей! Даже припарковаться оказалось негде. В Латвии решили посетить Саласпилс. В годы войны фашисты обустроили в этом местечке лагерь смерти. Наиболее печальную известность он получил из-за отдельного содержания детей, у которых отбирали кровь для раненных гитлеровцев. Погибло, детей и взрослых, более 100 тысяч человек. В советское время на месте лагеря открыли мемориал. Там всегда лежали живые цветы, люди приезжали со всего мира. Сейчас — ни одного человека. Вообще! И ни одного указателя на дороге к этому месту. Местные историки уверяют, что лагерь был пересыльным, что погибло в нем не более 2 000 человек, «самых слабых». Кого они хотят обмануть — своих молодых соотечественников?