«От забора до обеда»

«Ах, война, что ж ты сделала, подлая» … По разным данным, в Афганистане мы потеряли от 15 тысяч военнослужащих, в первой чеченской войне погибло от 6 до 14 тысяч военнослужащих. А сколько солдат и офицеров погибают в мирное время… Можно сколько угодно рассуждать, правильная война была или неправильная, справедливая или несправедливая. «Мертвые сраму не имут». Смерть в бою всегда почетна. Но от этого понимания не легче тем, кто потерял в этой войне сына, брата, мужа, отца.

Погибшие свой воинский свой долг перед государством выполнили. Теперь свой долг должно исполнить государство. Родственники погибших потеряли не только дорогого и любимого человека, но и нередко единственного кормильца в семье.

Российское государство как умело, отдавало долги. Был принят специальный закон с длинным названием «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей», в котором есть раздел о назначении пенсий по случаю потери кормильца: детям, родителям. Особое место в законе отведено вдовам погибших военнослужащих. При достижении пятидесятилетнего возраста по закону им положена пенсия по потере кормильца независимо от того, работают они еще или нет*. Этим правом воспользовались тысячи женщин. Прошу прощения за возможно длинное пафосно-юридическое вступление, но без него сложно понять историю двух женщин из Нижнего Новгорода, чьи мужья, ветераны боевых действий, погибли двадцать лет назад.

Российская государственная машина — сложный и местами бессмысленно жестокий аппарат. В истории с нижегородскими женщинами его бессмысленная жестокость проявилась во всей красе.

Итак, Евгения Теряева и Наталья Семак. Их мужья, майор Алексей Теряев и сержант Алексей Семак, погибли при исполнении воинского в далеком уже для нас, но не для женщин в 1996 году. Через некоторое время после гибели мужей они поступили на воинскую службу. Это обычная практика для вдов военнослужащих. Их жизнь проходила в воинской части, где гражданскую работу найти практически невозможно. И командование части, где служили их мужья, брало вдов на воинскую службу. В семье без отца и мужа дополнительные деньги никогда не будут лишними. Надо растить детей. У Евгении Теряевой двое детей, а у Натальи Семак на руках осталось пятеро (!) детей — девочки в возрасте от 2 до 12 лет.

Годы летят. Не успеешь оглянуться, а уже 50 лет. И можно воспользоваться своим законным правом на получение пенсии по случаю потери кормильца. Пенсии Теряевой и Семак назначили, государство несколько лет в лице областного военкомата исправно их платило. И вдруг начинается театр абсурда с элементами сюра в исполнении того же областного военкомата.

С ноября 2015 года военкомат прекратил выплачивать пенсию Теряевой, а с Семак стали удерживать 20% ежемесячно в счет возмещение «ущерба», который она нанесла государству, получая пенсию за погибшего мужа. Более того, против Евгении Теряевой военкоматом был подан судебный иск, суть которого заключается в следующем. Вдова «допустила злоупотребление», в результате которого «государству нанесен ущерб в сумме 626 тысяч 532 рубля 68 копеек».

Вдовы и «злоупотребление» — это примерно то же самое, что сказать: «Сотрудники областного военкомата гениальные полководцы». Вероятно, что военкомат с опытом судебного сутяжничества добился бы своего. Взыскал бы деньги и морально бы уничтожил вдову. Оказывается, получать пенсию за мужа, который погиб, защищая интересы государства, «злоупотребление» и «ущерб». Но к делу подключился благотворительный фонд «Право матери», который взял на себя защиту интересов вдов. Деятельность фонда для военных и невоенных чиновников как кость поперек горла. В большинстве случаев ему удается отстаивать законные интересы людей, которые попали под чиновничий пресс.

Не скрою, что, когда я начал готовить материал, были у меня определенные сомнения: мол, «дыма без огня не бывает». Ну не могут работники военкомата быть настолько некомпетентны, чтобы раздувать дело без основательных причин против вдов. Ведь чиновники для того и поставлены, чтобы заботиться об этих женщинах.

Именно поэтому я встретился с Евгенией Теряевой и Натальей Семак в Нижнем Новгороде, чтобы развеять сомнения или, напротив, утвердиться в них. После встречи с этими женщинами и знакомства с рядом документов все сомнения развеялись. И в то же время убедился, что приказ «копать от забора до обеда» до сих пор не отменен.

И Теряева, и Семак служили в одном батальоне. Евгения Михайловна продолжает еще служить, а Наталья Викторовна вышла на пенсию по выслуге лет. Так вот. Когда им исполнилось 50 лет, им была назначена положенная по закону пенсия по случаю потери кормильца, как и другим вдовам — их сослуживицам. Важная деталь: Евгении Теряевой сами сотрудники военкомата напомнили, что ей положена пенсия!

В общем, пенсии назначили и в течение нескольких лет исправно платили. Что же такого случилось, что с Теряевой судится военкомат, а против Семак возбудили уголовное дело?

Версия военкомата. Теряева и Семак «незаконно» получали пенсию, так как на момент ее назначения продолжали служить в армии и каким-то неведомым образом сумели скрыть свою службу от бдительных сотрудников военкомата.

Но все дело в том, что в законе «О пенсионном обеспечении лиц…» есть только одна причина, по которой пенсия не назначается — вдова повторно вышла замуж*. В нашем случае такого не было. Если даже гипотетически допустить, что пенсия выплачивалась незаконно, то это проблемы военных чиновников, которые назначали пенсию, а не вдов. Вы можете себе представить, чтобы в нашем государстве простым гражданам платились бы пенсии под честное слово? А по логике чиновников именно так и получается. Они, дескать, не подозревали, что женщины продолжают служить в армии. Кто оформлял пенсию, знает, что чуть ли не каждый шаг своей трудовой жизни обязательно надо подкреплять справкой.

Вывод напрашивается очень простой и очевидный. Или в областном военкомате работают абсолютно некомпетентные сотрудники, или пенсии назначены были законно, но через несколько лет что-то изменилось, и чиновники из военкомата, прикрывая то самое свое место, которым думают, предпочли все свалить на женщин. Получается, что вдовы якобы ввели их в заблуждение, скрыв от военкомата службу в армии. Кстати, военкомат и направлял их на эту службу.

Справедливости ради замечу, что подобные случаи происходили и в других регионах. «От забора до обеда» копают не только в Нижегородской области. В Псковской области вдове сначала назначили пенсию в 50 лет, а через несколько лет сняли с той же мотивировкой — проходит действительную военную службу. Так вот в 2014 году эта вдова из Псковской области обратилась фонд «Право матери», его юристы подали в суд иск к областному военкомату и его выиграли.

Суд однозначно отметил: «…судебная коллегия приходит к выводу о том, что прекращение выплаты истице пенсии по случаю потери кормильца не может быть связано с необходимостью прекращения ею службы. Таким образом, по достижении 50-летнего возраста у Рабченюк (вдовы — Г. Я.) возникло право на получение пенсии по случаю потери кормильца, независимо от прохождения службы».

Все, точка. Таких выигранных дел десятки по регионам. Судя по всему, в нижегородском военкомате у юристов любимый инструмент не компьютер с необходимой информацией, а грабли, на которые они постоянно наступают. Если бы они потрудились изучить судебные прецеденты, то вряд ли стали бы воевать с вдовой Евгенией Теряевой.

Но не успел еще пройти по существу процесс вдовы Теряевой, как на следующий же день после первого судебного заседания с участием Фонда «Право Матери», а именно 4 марта 2016 года, против одной из свидетельниц, заявленных по пенсионному делу вдовы Теряевой, — Натальи Викторовны Семак — возбудили уголовное дело!

Уголовное дело против Натальи Семак поражает даже не очевидной несправедливостью, а бессмысленной жестокостью со стороны вроде бы мужчин и точно офицеров по отношению к женщине, которая без погибшего мужа достойно вырастила пятерых детей.

Следователь-криминалист, капитан юстиции (тот самый, который точно офицер) Дружинин Н. В. установил: «В ноябре 2011 года у Семак Н. В. возник преступный умысел на противоправное хищение бюджетных средств, выплачиваемых… в качестве пенсии по случаю потери кормильца». И он же постановил: «Возбудить уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных ч. 3, ст. 159 УК РФ». Наталья Семак, у которой муж погиб не в пьяной драке, а защищая государство и которая 14 лет добросовестно отслужила в российской армии, по логике следователя имела «преступный умысел» на получение пенсии, полагающейся ей по закону. Абсурд.

Абсурд абсурдом, но по этой статье (мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, а равно в крупном размере) Семак может грозить до 6 лет лишения свободы. Во время нашей встречи женщины недоумевали, почему военкомат на роль жертв выбрал именно их. В той же части есть еще несколько вдов, которым точно так же назначили пенсию по случаю потери кормильца. Их никто не трогает. Возможно, пока. Поэтому они боятся и молчат, молчат и боятся. Что же тогда это (уголовное дело, судебный иск) — мелочная мужская месть или акт устрашения? В любом случае считаю сие низким и подлым.

Хочется надеяться, что у кого-то из людей в погонах хватит ума и чести, чтобы отозвать судебный иск и прекратить уголовное дело. Иначе может сложиться впечатление, что настоящие мужики гибнут за Отечество, а эти воюют с их вдовами.

*) Комментарий юриста:

Отметим сразу, что не разделяем гнев автора по поводу военных юристов на Нижегородчине. Они обязаны стоять на страже законов — так, как они их понимают. Но, к сожалению, многие законодательные акты сформулированы таким образом, что не всегда допускают только однозначное толкование. И некоторые нормы Закона РФ от 12 февраля 1993 года № 4468−1 (далее — Закон), о котором речь, из их числа.

Сначала необходимо уточнить, что Закон устанавливает две категории иждивенцев умерших военнослужащих — погибших или скончавшихся от ран и болезней, полученных в результате боевых действий (п. «а» ст. 21 Закона) и скончавшихся от несчастных случаев и заболеваний, полученных в период прохождения военной службы, но не связанных с боевыми действиями (п. «б» той же статьи). Это важно, поскольку от категории («а» или «б») зависят и размер пенсии, и право на льготы, о которых говорится в публикации.

В статье 29 Закона перечислены категории нетрудоспособных иждивенцев погибшего или умершего, которым полагается пенсия по случаю потери кормильца. В частности, в пункте «б» к нетрудоспособным отнесены супруги, если они достигли возраста: мужчины — 60 лет, женщины — 55 лет. Это относится к вдовам и вдовцам обеих категорий умерших военнослужащих. При этом для получения права на пенсию законодатель не ставит достижение указанного возраста в зависимость от реальной трудоспособности и работы или военной службы. Причем согласно статье 35 Закона пенсия по случаю потери кормильца, назначенная супругу умершего, сохраняется и при вступлении супруга в новый брак. Далее, статья 39 гласит, что пенсия назначается «членам семьи, достигшим возраста: мужчины — 60 лет, женщины — 55 лет, — пожизненно».

Но тогда в чем камень преткновения? Он в формулировке части 1-й статьи 30 Закона «Право на пенсию на льготных условиях», которой определено, что «супруги лиц, умерших вследствие причин, перечисленных в пункте „а“ статьи 21 настоящего Закона, имеют право на пенсию по случаю потери кормильца по достижении ими 55 и 50 лет (соответственно мужчины и женщины), а занятые из них уходом за ребенком умершего, не достигшим 8-летнего возраста, имеют право на указанную пенсию независимо от возраста, трудоспособности и от того, работают они или нет, в том числе независимо от того, проходят они военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы или нет».

Как видим, эта норма закона состоит из одного весьма длинного предложения, которое можно трактовать двояко. Если читать буквально, то условие о назначении пенсии независимо от трудоспособности, работы или службы относится только к супругам, занятым уходом за ребенком умершего, не достигшим 8-летнего возраста. К героиням очерка Георгия Янса это явно неприменимо, поскольку самому младшему из детей погибших 8 лет исполнилось уже более 10-ти лет назад.

Выходит, что супруги, которым установлен льготный (на 5 лет ниже) возраст условной нетрудоспособности, могут реализовать свое право на получение пенсии по случаю потери кормильца только оставив работу или службу? Но тогда это не льгота, а насмешка над здравым смыслом. Тем более, что в статье 57 Закона сказано: «Пенсии, назначаемые в соответствии с настоящим Законом, выплачиваются полностью независимо от наличия у пенсионеров заработка или другого дохода. Пенсионерам, поступившим на работу или имеющим доход от занятия предпринимательской деятельностью, не выплачиваются только надбавки к пенсии, предусмотренные для неработающих пенсионеров».

А всё дело в запятой! Помните: «Казнить нельзя помиловать!». Если бы законодатель в тексте 1-й части 30-й статьи после скобок поставил точку, а не запятую, то споров бы не возникало. Неоднозначная и неудачная формулировка этой статьи как раз и порождает конфликты, которые приходится разрешать судам.