«Надругательство над правом стало нормой»

8 апреля в Харькове всё чаще называют «днем политзаключенного». Два года назад были арестованы более шестидесяти участников протестных выступлений. Начались судебные процессы над политзаключенными — ровно по тем же статьям УК, которые не были применены к активистам Евромайдана за аналогичные действия. Карательные органы и украинская Фемида стремительно склонились к политической целесообразности и социал-дарвинистскому пониманию права. Под жернова победившей «революции гидности» попадали и участники мирных протестов, и случайные люди, оказавшиеся в неудачное время не в том месте, и известные чиновники и политики, не потрафившие майданной власти.

Преследования и аресты инакомыслящих и неугодных нередко происходили под «чутким руководством» министра внутренних дел Авакова и его бывшего советника Геращенко. Высшие милицейские чиновники стали законодателями новой моды: до суда и без суда выносить «обвинительные приговоры» в Facebook, фанфаронствовать о собственной роли в появлении уголовного дела, задержании очередного «злодея». Гордясь успехами в борьбе с инакомыслием, милицейское руководство так и не смогло похвастаться раскрытием наиболее резонансных харьковских преступлений: убийства на Рымарской, покушения на Кернеса. Более того — оба эти дела демонстративно «заморожены» и не расследуются.

Заместитель председателя Совета адвокатов Харьковской области Александр Гунченко периодически представляет сторону защиты в полтавском судебном сериале, где Геннадия Кернеса и его охранников обвиняют в избиении и истязаниях двух активистов Майдана зимой 2014 года.

— Сейчас дело на стадии допроса свидетелей обвинения. Во всяком случае, так полагает Генеральная прокуратура, что это свидетели обвинения. У нас — иная точка зрения. Пока ни один из них (а допрошено более 20 человек) не подтвердил не то что причастности или виновности кого-то из обвиняемых, а даже самого события преступления. То есть на сегодня сторона обвинения не предъявила ровным счетом ничего. А сторона защиты пока терпеливо молчит и ожидает, что нам еще в судебном заседании преподнесут.

«СП»: — На судах в Полтаве стало спокойней?

— Этими вопросами озабочена охрана — наша и Геннадия Кернеса. Мы все под охраной, поскольку со старта, когда начинали рассмотрение, было очень невесело и безобразно. Суд вынес соответствующее определение об обеспечении нашей безопасности — как адвокатов, так и обвиняемых в этом процессе. Стало поспокойней, потому что, может, интерес к этому делу несколько утих. А может, у заказчиков безобразий деньги закончились — и выездным бригадам активистов стало неинтересно. Сейчас в зал заседания заходят пара-тройка одержимых… Одна полоумная тетка (ее из Харькова привозят) постоянно колдует что-то, размахивает руками… Но на улице уже никто не осаждает здание суда. Сторона защиты объяснила через СМИ, что это бесперспективное занятие, что не надо этого делать. Теперь они рассосались. И хорошо. Можно привлекать меньше охраны — соответственно меньше бюджетных средств уходит на это.

«СП»: — В чем заключается свидетельская функция Антона Геращенко? Свидетелем чего и где он был?

— Роль Геращенко в этом деле для меня как для защитника Кернеса насколько непонятна, настолько и ничтожна. Я его не считаю свидетелем обвинения. В нашем деле Геращенко — это так называемый свидетель со слов.

«СП»: — Это как? Одна бабка сказала?

— Он не являлся очевидцем событий. Ему рассказали. В частности, два наших псевдопотерпевших, Кутянин и Ряполов. Что он там будет свидетельствовать на судебном заседании?.. Ну, давайте наберемся терпения, подождем. Он придет, мы его допросим, как положено (такая возможность будет дана и стороне защиты, и стороне обвинения). И послушаем, что он скажет. По тем материалам дела, которыми мы располагаем, в «свидетельских» показаниях Геращенко я не увидел доказательств причастности Кернеса и его охранников к инкриминируемым им деяниям.

И другой момент: якобы какой-то автомобиль «Шкода» якобы получил какие-то повреждения якобы в результате ДТП. Как полагал орган досудебного расследования, за рулем автомобиля находился Геращенко. Нигде и никак это не зафиксировано. То есть это всего лишь слова и домыслы. Никакими протоколами, никакими официальными документами этот факт не подтверждается.

«СП»: — Абсурд рулит, конечно. Но как якобы ДТП с участием якобы Геращенко связано с якобы избиением активистов Майдана харьковским мэром?!

— По версии Кутянина и Ряполова, они вместе с Геращенко находились в автомобиле и что-то хотели отснять возле отеля «Националь». Якобы там собирались какие-то лица, которые могли быть причастны к неким противоправным действиям в отношении сторонников Майдана. Я это оцениваю, как пустую болтовню. Эти факты ни на одном из многочисленных судебных заседаний не подтвердились свидетельскими показаниями. Я убежден, что никогда и не подтвердятся. Единственными свидетелями в пользу обвинения являются потерпевшие.

«СП»: — То есть, по версии потерпевших, их извлекли из машины, в которой затихарился незаметный Геращенко?! Это какая-то пародия на «Отца Брауна»?..

— Потерпевшие дали очень путанные и несогласованные между собой показания на стадии досудебного расследования. Равно как и на судебных заседаниях, где они сообщали противоречивые сведения. Мы будем давать этому оценку по завершению судебного следствия, в судебных дебатах…

«СП»: — Совсем недавно фальсификация уголовного дела была чревата тюремным сроком для заявителя-лжесвидетеля. Можно вспомнить рассыпавшееся «дело Бориса Колесникова» (2005). Но теперь уже нет такого сдерживающего фактора?

— Непозволительно абсолютно и очень опрометчиво открыт ящик Пандоры. Никто из этих людей не думает на несколько шагов вперед, как шахматисты, никто не просчитывает ситуацию: а если действительно будет оправдательный приговор в отношении Кернеса?.. Сторона защиты не сомневается, что он будет оправдательным. При тех доказательствах, которые мы сегодня видим, другого приговора быть не может! Ведь в приговоре суд пишет: свидетель Иванов показал, что… А что у нас показывают два десятка свидетелей? Не видели, не знаем, ничего такого не происходило. Но тогда возникает вопрос: на чем суд будет основывать свое решение?

Да, ответственность за лжесвидетельство перестала быть сдерживающим фактором. Джин выпущен из бутылки. Как теперь загнать его обратно — они сами не знают.

«СП»: — У аваковского бывшего советника была поразительная способность — приобщиться к громким делам: то в качестве куратора (при задержании Спартака Головачёва); то в роли фейсбучного летописца, раздающего указания милиции (при аресте участников харьковских протестов Алексея Макарова, Олега Новикова); то — как свидетель из авто (процесс над Кернесом и его охранниками). Но сам министр внутренних дел пошел еще дальше: ему ничего не стоит объявить в соцсетях, что он не намерен выполнять решение суда… Разве эти прецеденты не хоронят право в стране?

— Эти прецеденты не просто разрушительны. Они сводят на нет все уголовно-правовые международные институции. Когда официальное лицо — министр внутренних дел или его бывший советник Геращенко — бросаются публичными заявлениями о доказанности вины, о том, что надо кого-то осудить быстро и качественно, то это не что иное, как давление на суд. Потому что никто в государстве не имеет права до вынесения приговора назвать лицо виновным. И за это существует определенного рода ответственность. Министр внутренних дел и его недалекого ума свита — они всем этим бравируют, лихо и опрометчиво бросаются ничего не значащими словами. Всякий раз, когда это происходит, сторона защиты для себя понимает: вот это и есть политически мотивированный процесс.

На презумпцию невиновности дано уже все наплевали. Политики и властные мужи в больших кабинетах позволяют себе высказывания, которые откровенно ее попирают. Вторжение в институт презумпции невиновности приобрело гиперболические масштабы. А надругательство над правом стало нормой.

«СП»: — В чем обвиняют бывшего заместителя начальника городского управления милиции Александра Гапуру, которого вы защищаете?

— В том, что он якобы дал указание разогнать активистов харьковского Евромайдана, блокировавших Академию внутренних войск в феврале 2014 года.

«СП»: — На какой стадии этот процесс?

— Судья Чудовский, докладчик по делу, был уволен. На том основании, что он принимал якобы незаконные решения в отношении активистов Майдана. Дело теперь перешло к другому судье. И здесь тоже: доказательств — ноль! Мой подзащитный, теперь пенсионер МВД, якобы ненадлежащим образом исполнил свои служебные обязанности. При этом забываются многие ключевые вопросы. А руководил ли он теми подразделениями, которые, по мнению обвинения, совершали противоправные действия в отношении майдановцев? Об этом будет говорить сторона защиты на соответствующей стадии уголовного процесса. Пока мы слушаем свидетелей и потерпевших. На вопрос защиты, имеют ли потерпевшие претензии к обвиняемому, они все хором отвечают: «Нет». За что судят человека — мне непонятно.

«СП»: — Недавние события показали степень незащищенности адвоката в этой стране…

— Сегодня, безусловно, профессию адвоката можно назвать опасной. Наверное, потому что основная масса адвокатов — это фанаты своего дела, порядочные и честные люди, которые отстаивают интересы своих клиентов, невзирая на лица. Закон запрещает отождествлять адвоката с клиентом. Но, увы, мы живем сегодня в таких реалиях, когда немногие считаются с этим запретом, немногие вникают в тонкости действующего законодательства. И видим соответствующий результат: судьба Юрия Грабовского. Год назад ушел от нас харьковский адвокат Саша Грузков, мой товарищ. Его убийство не раскрыто. Причины до сих пор не понятны: мы их не выяснили, а следствие — тем паче. А теперь и Витя Лойко, еще один мой коллега. Я убежден в том, что он погиб насильственной смертью. Следственные органы пока еще в этом не разобрались и точку не поставили.

Обстреляна машина адвоката, который защищает так называемых «бриллиантовых прокуроров». Многим адвокатам поступают телефонные угрозы, приходят посылки неоднозначного содержания. Способы давления и запугивания бывают довольно изощренные. Очень нехорошая тенденция. Адвокат до недавних пор был неприкасаемой фигурой. Как врач. Врача же нельзя осуждать за оказание медицинской помощи врагу. То же самое — и с адвокатом.

Этими вопросами сейчас озабочены не только Советы адвокатов в областях, но и Национальная ассоциация адвокатов Украины. Соответствующие меры реагирования, которые нам доступны в законном порядке, мы предпринимаем. Мы делаем всё возможное, чтоб обратить внимание общественности и правоохранительных органов на то, что происходит вокруг адвокатуры, в частности на безопасность адвокатов.