«Дача Муромцева»: Дома нет, скандал продолжается

Дом, известный всем, как дача депутата Муромцева уже снесен, но его бывшие жильцы и активисты продолжают борьбу. Среди них есть и пострадавшие от рук милиции. Две девушки Анфиса Болдырева и Лиля Бурганова сейчас находятся в больнице. У Анфисы множественные ушибы и сотрясение мозга, у Лили вывих плеча, бедра и также сотрясение мозга. Травмы они получили во время выселения.

Пострадавших девушек сотрудники милиции регулярно навещают в больнице и требуют написать бумагу о том, что они не имеют к ним никаких претензий. Девушки отказываются…

Напомним, 7 февраля рано утром к государственному заповеднику «Царицыно» прибыли сотрудники милиции, судебные приставы, префектура ЮАО, а также несколько единиц строительной техники. Действиям властей препятствовали около 50 активистов, среди которых были и бывшие жители дома. Несмотря на их протесты, дача Муромцева была снесена. Сейчас там даже мусор расчищен и вывезен с площадки.

Для жильцов дома, случившееся — настоящая трагедия. Изменить уже ничего нельзя. Большинство из них прожили в этом доме не 15 и не 20 лет, а намного дольше.

Историю «Дачи Муромцева» и его жителей нам рассказал Кирилл Болдырев:

— Сначала «Дача Мурамцева» была школой. В ней работала моя прабабушка. В 1938 году школе построили новое здание и этот дом отдали под жилье учителям. Тогда-то там и поселилась наша семья и с тех пор никогда этот дом не покидала. Здесь родилась моя бабушка, мой отец, я сам, и пятеро моих сестер и братьев тоже родились здесь.

В 1978 году дом решили признать нежилым и сдали в аренду Сибирскому отделению Медицинской академии наук. Прабабушке дали другую квартиру, от которой она отказалась в пользу своей дочери, которая там так и живет. А наша семья осталась здесь. Об этом нас попросил сам арендатор. Он приехал, увидел, что здесь живут люди и попросил нас остаться, потому что ему было невыгодно содержать весь дом, и нанимать людей для его охраны.

В доме проводились биологические эксперименты, для чего одна квартира была отведена под лабораторию. И еще одна — для проживания командировочных сотрудников. Моего отца Николая Болдырева приняли в этот институт лаборантом. Он работал как охранник дома и помощник по проведению экспериментов.

«СП»: — Что было потом?

— В 1990 году аренда закончилась. Дом передали коммерческому центру «Меркурий» со странной формулировкой: «В целях обеспечения населения товарами первой медицинской необходимости». Представитель этого центра «Меркурий», увидев дом, сказал, что этот сарай без коммуникаций им не нужен.

Жильцам сказали, что они могут тут оставаться и выдали соответствующую расписку. На тот момент у моей мамы появилась однокомнатная служебная квартира, в которой вся наша семья — 9 человек до сих пор и прописаны. Жить мы там не можем, поскольку у матери давно другая семья, да и тесновато получится.

В общем, мы продолжали жить здесь. А в 92-м году узнали, что «Меркурий» уведомил БТИ, райисполком и прочие организации о том, что списывает дом с баланса. После этого дом исчез вообще из всех документов. Он стал призраком, на бумагах его не существовало.

«СП»: — Каким образом люди попадали в дом?

— Всего в доме было 12 квартир. 6 на первом и 6 на втором этаже. 2 квартиры были музейными, одна использовалась как кладовка и в 9 квартирах жили семьи. Квартиры очень крохотные. Мы жили фактически коммуной, дверей никогда не запирали.

Две семьи — наша Болдыревых и еще одна жили там с незапамятных времен. Остальные попадали сюда разными путями. В основном в 70−80 годы.

Одну девушку, например, привел местный депутат. Она была программистка с маленьким ребенком на руках и ей совершенно негде было жить. Депутат ее заселил в пустующую квартиру. Мы все вместе помогли ей делать ремонт. Еще один жилец — Гриша Шевченко, в 85-м году был сотрудником милиции. Его привел наш участковый. Сказал, мол, у нас сотрудник пропадает, жить негде. Надо его к вам поселить. Ему даже дали ордер на вселение. Это было, когда дом уже был официально нежилым.

«СП»: — И в каких условиях вы жили?

— Мы существовали в некотором смысле абсолютно независимо. У нас были дизельные генераторы и еще слаботочная сеть была проведена от гаражей.

Туалет на улице, вода в колонке, мылись в бане. Отопление печное. Мы даже шутили, что в случае атомной войны, все вымрут, а мы еще месяц продержимся. Парадокс — дом не существовал фактически, но телефон зарегистрированный на мою бабушку с 1964 года, работал. Мы его постоянно оплачивали.

Так продолжалось до 2005 года, когда мы подали иск о признании права собственности на дом по статье 234 — «Приобретательная давность». В этой статье говорится, что если человек открыто, непрерывно и добросовестно в течение более 15 лет пользуется недвижимым имуществом, то он может быть признан собственником.

«СП»: — И что решил суд?

— А ничего. Дело все еще находится в суде. Очередное слушание о признании права собственности состоится 15 марта в Нагатинском районном суде. Как это слушание будет происходить, очень любопытно, поскольку до суда дом, увы, не достоял. Получается, нет дома — нет и дела.

В этой связи обращает на себя два факта. Первый — пожар на «Даче Муромцева». Он произошел во время новогодних праздников, когда вся страна гуляла и никому не было дела да какого-то сгоревшего дома. Второй факт: снесли дачу опять во время праздников, буквально за неделю до суда. Вы думаете, это случайность?

Комментарии юриста Натальи Румянцевой

— Безусловно, дом не могли сносить до суда. Это чистой воды самоуправство, подпадающее под уголовную статью в кодексе РФ: уничтожение или повреждение имущества, которое является предметом спора. В данном случае, так оно и было. Теперь здание физически не существует, и признать на него право собственности уже невозможно. Конечно, снос дома в преддверие такого процесса — очень странное стечение обстоятельств. В такой ситуации пострадавшим остается только подавать иск о возбуждении уголовного дела по факту самоуправства.

Кроме того, дом и участок, на котором он расположен, был заявлен как объект культурного наследия. И решение по этому поводу пока не было принято. Теперь необходимо добиваться, чтобы статус объекта культурного наследия был присвоен хотя бы дачному участку. Для того, чтобы было сохранено и местонахождение липовой аллеи и дорожки и физическое расположение объектов. Чтоб хотя бы само это место сохранило ту подлинность и первозданность, в которой его видели Бунин, Муромцев и Ерофеев.

Правовая секция общественного движения «Архнадзор» сделала предварительные заключения о противоправных действиях, имевших место 7 марта 2010 г. на даче Муромцева

Снос дома, вывоз четырех бытовок и демонтаж расположенной там же бани осуществлялись несмотря на то, что:

А) отсутствовали разрешительные документы на снос дома.

Б) отсутствовали разрешительные документы на вывоз и демонтаж бытовок, бани и иного имущества.

В) в судах в настоящее время рассматриваются споры о признании прав на дом или на его часть.

Г) в доме и в бытовках находилось личное имущество граждан, а также экспонаты народного музея.

Д) в Московский Комитет по культурному наследию подана заявка об обнаружении объекта, обладающего признаками объекта культурного наследия «Дачные участки старого Царицына, связанные с именами видных деятелей отечественной истории и культуры — С.А.Муромцева, И.А.Бунина, Вен. Ерофеева, К. Васильева и др. 1900−1970-е гг.» по адресу 5-я Радиальная ул., д. 3 (дачный участок С.А.Муромцева).

Все перечисленные обстоятельства однозначно свидетельствуют о незаконности действий лиц, принявших и исполнивших решения о сносе дома, вывозе бытовок, демонтаже бани, уничтожении имущества, насильственных действий в отношении граждан, их задержании и избиении и прочих преступлениях. Лица, осуществлявшие эти действия, имевшие при себе оружие, дубинки и наручники, не представлялись, отказывались предъявлять документы, подтверждающие их личность и полномочия, грубили и угрожали гражданам.

Итак, этими лицами во время сноса были совершены следующие противоправные действия:

Умышленное причинение вреда здоровью — ст. 115 УК РФ (во время проведения операции по изгнанию людей из дома и бытовок несколько человек получили ранения).

Умышленное уничтожение или повреждение имущества — ст. 167 УК РФ (В снесенном доме оставалось личное имущество жильцов, которое они не успели извлечь из обледенелых развалин. Огромное количество фото- и видеоматериалов подтверждают факт совершения этого преступления).

Злоупотребление служебными полномочиями — ст. 285 УК РФ (Осуществление действий без разрешительных документов; насильственные действия в отношении граждан, воспрепятствование реализации права граждан на защиту и пр.).

Самоуправство, совершенное с применением насилия — ч.2 ст. 330 УК РФ (Дом снесен несмотря на то, что в производстве Нагатинского суда г. Москвы рассматривается иск Кирилла Болдырева о признании права собственности на часть дома в силу приобретательной давности).

Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов, совершенное лицом с использованием своего служебного положения — ч.2 ст. 144 УК РФ (Журналистам долгое время запрещалось вести съемку, несмотря на предъявление пресс-карт. По словам очевидцев, сотрудниками милиции была изъята камера съемочной группы «Вестей», с места событий был насильственно удален фотокорреспондент агентства ИТАР-ТАСС).

Нарушение неприкосновенности жилища, совершенное лицом с использованием своего служебного положения — ч.3 ст. 139 УК РФ (Правоохранительные органы не имели полномочий и/или документов, позволяющих им вторгаться в бытовки и баню и силой вытаскивать из них людей).

Кража — ст. 158 УК РФ (По свидетельству очевидцев, подтвержденному материалами фотосъемки, на руинах дома рабочие-гастарбайтеры, участвовавшие в разрушении дома, выискивали в развалинах предметы из цветного металла, выжигали из проводов медную проволоку, а также пытались вынести и вывезти наиболее крупные «трофеи». Очевидцами были также замечены и другие люди, выносящие с территории разрушения личные вещи жильцов дома).

Незаконная рубка лесных насаждений — ст. 260 УК РФ (На территории охранной зоны для прохода тяжелой техники (самосвалы, экскаватор, бульдозер, эвакуаторы) были вырублены деревья и кустарники).

Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры — ст. 243 УК РФ (Уничтожен дом, включенный в заявку об обнаружении объекта, обладающего признаками культурного наследия, поданную в Комитет по культурному наследию Москвы; причинен ущерб участку, находящемуся в охранной зоне памятника федерального значения — «Ансамбль усадьбы Царицыно»).