Пытки вернулись в российские тюрьмы, они никуда и не уходили

Правозащитный проект «Gulagu.net» получил в свое распоряжение вывезенные из России видеофайлы Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) числом более тысячи. Похоже на то, что пытки и издевательства в колониях и СИЗО — как минимум Владимирской, Иркутской и Саратовской областей могут носить системный характер.

На видео запечатлено, как заключенных раздевают догола, связывают, избивают, насилуют. В ближайшее время видеоматериалы будут поэтапно опубликованы. Это сообщил в эфире «Эхо Москвы» основатель проекта. Он и сам десять лет тому назад был осужден на семь лет в процессе «отжатия» автомобильного бизнеса, но провел в заключении только три. Из них два в СИЗО, где лишился зубов и испортил зрения из-за пыток. Был освобожден условно досрочно. А те, кто был причастен к его аресту — наоборот посажены за взяточничество.

«Свободная пресса» связалась с Владимиром Осечкиным, который рассказал, что, не смотря на возбуждение шести уголовных дел: четырех по 132 статье, это вымогательство и двух по 163-й — изнасилование, если бы не слив видеоархива, если бы не его публикация, не широкая международная огласка, ничего бы не было:

— Сейчас, конечно, и Путину доложили, и все международные СМИ об этом пишут со ссылкой на нас. Начальник УФСИН по Саратовской области Алексей Федотов подал рапорт об отставке, и генпрокуратура проверяет тюрьмы. Все из-за скандального видео. А раньше, сколько бы я не писал — директору ФСИН и генпрокурору: в январе в феврале, в апреле, в мае, по заявлениям завели шесть уголовных дел, но обвиняемых — было ноль.

Потому что те, кто совершали непотребства, говорили своим кураторам: «Если нам будут предъявлять обвинения по этим составам преступления, мы и на вас дадим показания, что вы нам давали задания. Почему мы должны за вас сидеть? Не будем!» А кураторы — тут же к следователям: «Мы же помогли вам сделать тридцать явок с повинной. Вы же завершили какие-то уголовные дела на основе этих самооговоров. Давайте тогда поволоките, а потом закроем эти дела».

Это круговая порука, коррупция в правоохранительной среде и, по сути дела — блокирование нормальной деятельности судебно-правоохранительной системы целых регионов.

«СП»: — После просмотра одного из роликов остается мерзкое ощущение. Взрослые солидные люди в форме ведут себя как какие-то третьеклассники: обнаружив у заключенного вшей, вместо того чтобы поручить лечить от педикулеза квалифицированную медсестру в белом халате, дело-то нехитрое, несколько сильных мужчин самостоятельно раздевают и бреют упирающегося заключенного. Очень странное «развлечение».

— Это они специально чтобы унизить человека.

«СП»: — Как это видео к вам попало, как переправлялось? Наверное, детективная история?

— Это такой детектив, просто мама не горюй. Голливуд нервно курит в сторонке. Человек, приславший его, сам проходил через пытки в 2013 году. Его содержали в переполненной камере. Талантливый белорусский программист оказался в колонии. Потом его почему-то — видимо он представлял оперативный интерес — перевели, этапировали в туберкулезную больницу. Сказали: «У вас туберкулез».

Там через несколько дней ему говорят: «Хорошая новость, у тебя туберкулеза нет. Хочешь обратно в колонию с ее построениями или поработаешь по профессии? Тебе сидеть еще долго, а мы тебя тут айтишником устроим».

Он вообще-то гражданин Белоруссии, иностранец, его и близко не должны были подпускать к компьютерам. Но местные долдоны этого не поняли, видят — хороший парень, бесплатная раб. сила. Разумеется, человек захотел заниматься по своей профессии, а не стоять среди тысяч зэков на проверках. Кому захочется возвращаться на зону, где людям на лесопилке руки отрезает. Конечно, он согласился. А дальше началось самое страшное.

Его взяли на должность, и он на ней проработал несколько лет, как на нее пришел так с нее и ушел — был дневальным начальника отдела безопасности. Специфика этой больницы в том, что во всех подобных учреждениях рулят опера, а там рулил отдел безопасности. Ему пришлось стать адъютантом, секретарем «ферзя» этого учреждения.

Он потихонечку начал работать с компьютерами под контролем майора внутренней службы. Постепенно помимо секретарской работы ему начали поручать что-то еще: «А ты заряди-ка видео регистратор».

Проверили, оказалось, что парень надежный, исполнительный, ни разу не хакер. Стали поручать зарядить видео регистратор и передавать главному активисту учреждения — на пару часов. Передал, подготовил. Через два часа — приносит файлы обратно. Начальник, который в это время в кафе гуляет, велит перекатать видео ему на флешку. Для того чтобы с видеорегистраторов забирать видео, используется специальная программа, нужно уметь это сделать. Он со всем справлялся.

Но когда сам начал скачивать, смотрит, а там — разные ужасы. Насилия, издевательство. А куда деваться! Ему еще пять лет отбывать. Все понимаешь, а сделать ничего не можешь. Он мне это рассказывал со слезами на глазах. Говорит: «Кулаки себе кусал». Он понимал, что, если передаст какой-то один файл на волю, единичный случай пыток раскроют, но его тут же вычислят и скоро найдут с веревкой на шее.

Поэтому был вынужден продолжать работать на администрацию. Будучи опытным программистом все что мог, сохранял и распихивал по разным частям компьютера. Хотя ему говорили: «Перенеси, а потом удали». Когда получил доступ к компьютерной сети всего ФСИН, начал оттуда собирать какую-то информацию и тоже прятать. Пять лет, от подъема до отбоя он сидел в штабе за компьютером.

В феврале 2015 он туда прибыл, в феврале 2021 его условно-досрочно освободили. И как только он вышел, зная все лазейки, смог это все вынести с территории. И как только вынес, с марта месяца начал мне скидывать информацию по разным регионам. Я даже сначала думал, что это два-три разных сотрудника из двух-трех разных регионов. Про Саратов он ничего не скидывал.

Но его все-таки вычислили. Поняли, кто отправлял файлы по Камчатке, Забайкалью, Москве. Поймали его в Пулково люди из «конторы». Задержали, заставили давать показания. Ему пришлось дать что требовали, и подписать бумаги, что и я «шпион», и он сам «шпионил». С него взяли подписку о неразглашении, подписку о сотрудничестве и обязательство о явке. Но вместо того, чтобы явится, он на первом такси уехал на родину, в Беларусь.

Оттуда позвонил мне, сообщил о ситуации. Дальше подключились мы с нашими экспертами и координаторами, используя наши возможности, помогли ему быстро покинуть Белоруссию, и сейчас он держит путь ко мне. Он уже на территории Европы, чувствует себя спокойно, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить.

«СП»: — Называть его имя, наверное, еще преждевременно?

— Пока не могу. Мы подстраховались, на тот случай если за ним приедут киллеры, или самолет упадет, поезд слетит с моста.

«СП»: — Русский «Побег из Шоушенка» закончился удачно, как это было и в знаменитом кино.

— Этот побег пока продолжается, но 95% пути уже пройдено. Человек — на берегу моря, купается в бассейне, восстанавливает здоровье. Читает о себе новости, как он стал, грубо говоря, «русско-белорусским Сноуденом». Думаю, что через несколько дней он сам объявит себя миру…

Правозащитник, главный редактор журнала «Европейский омбудсман» Сейран Давтян не раз бывал по правозащитным делам в этих структурах:

— Конечно, это отвратительно. Когда сотрудники ФСИН принимают членов наблюдательных комиссий, они с ними очень вежливы. Но суровая правда жизни заключается в том, что в системе остаются самые жестокие. Сотрудники ФСИН должны только охранять заключенных. Но у следователей могут быть вопросы к их подопечным, и приходится на них «воздействовать». Есть и еще одна причина жестокого обращения с заключенными — беспорядки в тюрьмах.

Система не считает людьми тех, кто туда попадает. А ведь наказанием является изоляция от общества. Человек социальное существо, если он лишен нормального общения, ему уже наносится колоссальный урон. Все остальное — превышение полномочий. Часто работники ФСИН не понимают, что это не входит в их обязанности.

Однажды ко мне обратились родственники пациента, находящегося на лечении в той самой туберкулезной больницы в Саратове. Они жаловались на то, что он там два месяца, и никакой информации от него нет. Они беспокоились за его здоровье. Пришлось идти к председателю общественной палаты. Он для того, чтобы справиться о заключенном пациенте здесь же, в Саратове, звонил в Москву. Два часа спустя родственники больного позвонили с благодарностью и рассказали, что человеку, наконец, дали телефон, чтобы он позвонил матери. Как оказалось, его совсем не лечили. Никаких лекарств не давали. У него легкие были поражены, его еще и избивали.

Для того чтобы человек, находясь в тюрьме, готовился к нормальной свободной жизни, отношение должно меняться. Иначе у нас так и будет — как в случае с человеком, недавно освободившимся, убившим трех девушек в Башкирии и опять попавшим в тюрьму…

Адвокат коллегия адвокатов «Московский юридический центр» Магамед Исмаилов считает, что, к сожалению, пытки и изнасилования заключённых для получения нужных администрации сведений, или последующего шантажа изнасилованных, всё чаще практикуются в российских исправительных учреждениях:

— Ввиду закрытости этих учреждений, такая информация редко просачивается за их пределы. Именно поэтому мучители остаются безнаказанными. А, в свою очередь, такая безнаказанность провоцирует рост случаев пыток и изнасилований в колониях. Очевидно, администрация колоний в курсе всего в них происходящего, и является, если не исполнителем этих жутких преступлений, то соучастником —

точно! После пыток заключённых заставляют подписать бумагу о том, что у них нет претензий к администрации, а тех, кто отказывается это подписать, пытают заново.

Помимо пыток и изнасилований, сотрудниками подведомственных ФСИН учреждений систематически нарушаются права заключённых. Серьёзную проблему представляет отсутствие нормальной медицинской помощи. Заключенные болеют, теряют здоровье, становятся инвалидами и нередко погибают именно из-за отсутствия своевременной и квалифицированной медицинской помощи. Это тоже разновидность пыток.

Ещё не могу не сказать о том, что ФСИН грешит незаконными переводами заключённых из одной колонии в другую. При этом цели таких переводов могут быть разными. Это может быть банальным перераспределением численности осужденных между колониями. Но нередко такие переводы направлены на оказание давления с теми или иными целями на осужденного, и заканчиваются эти переводы именно пытками. Для придания вида законности таким переводам, сотрудники ФСИН придумывают несуществующие причины и мотивы. Бороться с этим очень трудно.