Мигранты «забили козла» в Подмосковье: Кок-бора, древняя игра кочевников, доскакала до Раменского района

В Раменском районе Московской области две группы мужчин верхом на лошадях решили сыграть в «кок-бору» — традиционную тюркскую игру, в которой всадникам нужно перетащить к воротам противника мертвого козла.

Это что-то наподобие поло, но только не мячом и клюшками, а тушей козла с отрезанной головой и голыми кровавыми руками. Сборище мигрантов составило примерно пять сотен народу на машинах и два десятка лошадей. Сначала козла забили, а потом принялись его таскать по полю.

Сотрудники полиции якобы приехали на место проведения мероприятия, но никаких нарушений не обнаружили. Однако в реальности 20−30 местных жителей звонили по номеру 112, но никто из правоохранителей не приехал. Местные жители выражают недовольство происходящим и собираются и дальше жаловаться по необычную забаву мигрантов. Как сообщил один из них, это происходит в раменских полях регулярно.

Востоковед Константин Марков пояснил:

— Для этой игры козлу обрубают ноги по голень, две команды, двое ворот, одни должны вырвать тушу и загнать в ворота противника. Разумеется, когда приз рвут на части, ошметки разлетается во все стороны. Это типичное кочевое развлечение, насчитывающее тысячелетия. Такое было у тюрок Средней Азии, и у джунгар, и у киргизов, и у казахов, всех кто занимался скотоводством. С нашей точки зрения это неэстетично, мягко говоря. И это не очень хороший звоночек.

«СП»: Поэтому местные жители вызвали полицию, но та не приехала.

— Потому что законодательно игроки ничего не нарушают. Нет жестокого обращения с животным, оно уже зарезано и мертво.

Нам это абсолютно непонятно и чуждо, а вот у них просыпаются пласты древних обычаев, постепенно пробивая себе дорогу по мере того, как уходит поколение русифицированных за годы советской власти предков. И чем дальше, тем стремительнее и необратимее уходит, вызывая у нас оторопь.

Там, в Средней Азии, высокая рождаемость. Пожилых намного меньше. Молодые люди не проникнуты светской культурой. Единственное, что ещё роднит нас, это все-таки культура потребления.

Она превалирует над традиционными родоплеменными и уж тем более исламскими ценностями. Люди, которые сюда приезжают, ещё не зациклены на каких-то тарракатах, больше думают о работе, о новом айфоне, хорошей квартире, это роднит нас с ними. Но это очень и очень зыбко.

Молодежь приезжает к нам чуждыми интересами. И никакое потребительство не может заглушить их традиций. По мере того, как уходит время, исчезает российское влияние и ничего уже не связывает нас на бытовом уровне.

В свое время последний бухарский эмир Алим Хан, который воспитывался в Петербурге, ещё в начале ХХ века, пытаясь навязать своему народу западные ценности, хотел запретить кровавые игрища. Не получилось и он махнул на это рукой.

«СП»: Жители российских городов возмущались ритуалом жертвоприношений прямо во дворе или на улице. Обычай вроде как имеет глубокий религиозный смысл, однако нравится не всем. В последние годы власти предлагают специальные площадки для ритуального забоя, чтобы соблюсти санитарные и этические нормы.

—  Это тоже традиция, которая уходит корнями в тысячелетия. Что такое восточный город — это же куча «махаля», кварталов-общин.

Купил мужчина на рынке овцу, привел домой, и, чтобы не запачкать ковры кровью, во дворе зарезал и разделал. А ещё он для того так открыто режет, чтобы часть мяса отдать неимущим.

Ещё важно, что меняется отношение к животным. Традиционно они лишь источник пищи и пользы. Животное не очеловечивают, не одушевляют.

В постиндустриальном же обществе, к которому мы относимся, животные — это наши меньшие братья, они неразумны, нуждаются в заботе. Им дают имена, празднуют дни рождения, водят в ветеринарную поликлинику. Мы привыкли видеть в животных питомцев. Сейчас даже свиней мини-пигов содержат как домашних любимцев.

Когда другие режут животное с утилитарными целями, это, конечно, вызывает у наших людей оторопь. На Востоке отношение другое. В Иране недавно принят закон о запрете держать в городских квартирах собак, поскольку это противоречит исламским нормам. Кошек можно, потому что пророк Мухаммад к ним относился лояльно. Но никаких собак, ни декоративных, ни охотничьих.

Коран говорит о гуманном отношении к животным, но такое же гуманное отношение должно быть ко всему окружающему, но без очеловечивания. Пока животное приносит пользу, с ним должны обращаться хорошо.

Старые традиции лезут и лезут как трава сквозь асфальт. И в перспективе это не очень хорошо. У кочевников отношение к чужим специфическое, и это серьезная проблема. Они очень плохо абсорбируются в наше постиндустриальное общество. Есть тут этическая и, главное, цивилизационная составляющая. В том же Иране «гарби» — чужие. Чужие и точка.

Мы все-таки, что бы ни говорили, часть западной цивилизации. Это повелось ещё с XIII века, с Московской Руси. Вспомните Ивана III, который захотел, чтобы Успенский собор строили флорентийцы. Петр во время Великого посольства испытывал жуткий комплекс неполноценности, посещая Бранденбург.

У персов, например, этого нет. Иранский шах, путешествуя по Западу был весь напыщенный, ведь он правоверный среди иноверцев — совсем другое отношение. Это ключ к пониманию.

Но при этом берут то, что им полезно, не считая, что эти ценности навязаны извне искусственно, как у нас часто говорят про себя. Там нет надобности говорить о ценностях вообще, они конкретны, считает эксперт…

Обсуждение культурных различий между мигрантами и местным населением долгое время считалось темой деликатной, с этим у нас осторожничали. Но привычки и обычаи объективны, и они вызывают непонимание и раздражение у большинства.

Во время крупных праздников верующие собираются, если мечеть не вмещает всех, прямо на улице. С одной стороны, это естественная форма коллективного поклонения. Но, с другой, для местных жителей — нарушение общественного порядка. Порой перекрывают улицы, если не проезжую часть, то пешеходные тротуары.

Вообще, мигранты часто собираются большими компаниями на свадьбы или праздники. У них это проявление гостеприимства и сплочённости. А для соседей — нарушение тишины и общественного порядка. Да, для мигрантов подобные встречи помогают скрасить одиночество вдали от дома. Можно «понять и простить». Но как при этом не превратиться в «терпил»?

Женщины в платках, мужчины в традиционных длинных рубахах, строгое разделение полов в поведении. Для одних это элемент идентичности, для большинства россиян — демонстрация «чуждой» культуры замкнутости.

Как и то, что мигранты могут не есть, не пить днём. Для верующих — это духовная дисциплина, для окружающих — странность, если человек не только выглядит иначе, но и ведет себя не как все.

---

Последние новости и все самое важное о мигрантах и миграции, — в теме «Свободной Прессы».