«Сейчас мало кто помнит о РУБОПах. А воры тосты поднимали, когда их прикрыли»

В Челябинске 5 декабря за получение взятки приговорили к условному сроку бывшего главного инженера МУП «ПОВВ». В этот же день руководитель третьего отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Свердловской области Александр Сапегин объявил о завершении расследования уголовного дела в отношении четырех жителей Среднеуральска, которых следствие считает участниками организованной преступной группы.

В ряде случаев коррупция и организованная преступность идут рука об руку, о чем ранее рассказывала «Свободная Пресса».

Новые уголовные дела и приговоры по делам о коррупции и организованной преступности звучат в сводках новостей ежедневно. Сенсацией года можно считать изъятие по иску Генпрокуратуры имущества на 9 миллиардов рублей у председателя Совета судей России.

Размах коррупции, несмотря на многолетнюю борьбу с ней, поражает воображение граждан, которые в большинстве своем живут от зарплаты до зарплаты. По данным Генпрокуратуры, с 2020 года с коррупционеров в России были взысканы средства и имущество на общую сумму без малого триллион рублей, в том числе свыше 11 тысяч объектов движимого и недвижимого имущества.

Спрашивается, когда же российские коррупционеры насытятся и прекратят воровать? И второй вопрос уже к борцам с описанным злом — когда они смогут если не искоренить организованную преступность и коррупцию, то хотя бы сильно снизить масштаб такого рода преступлений?

Бывший сотрудник МВД Владимир Филичкин (в уголовном розыске Челябинска отвечал за борьбу с незаконным оборотом наркотиков, в ОМОНе был старшим группы захвата), работавший позднее также старшим помощником прокурора Челябинской области, ответил на вопросы корреспондента «Свободной Прессы».

«СП»: Владимир Васильевич, что происходит? Почему такой размах коррупции в России, несмотря на ежегодное усиление борьбы с ней?

— Для меня очевидно, что 30 лет организованной преступности на самом деле давали спокойно жить.

«СП»: Это странно звучит. Особенно с учетом того, сколько выходцев из силовых ведомств работает в структурах федеральной власти.

— Сегодня в органах внутренних дел серьезно упал уровень профессионализма сотрудников. Среди объективных причин — череда реорганизаций 90-х и нулевых годов, которая завершилась глобальной реформой 2011 года и появлением полиции вместо милиции.

«СП»: А теперь полиция жалуется на острую нехватку кадров.

— Ситуация ухудшилась по всем направлениям. И ключевыми причинами стоит, на мой взгляд, считать два события: ликвидацию РУБОПов в 2001 году и сокращения в МВД в 2015−17 годах.

«СП»: Что это вообще была за структура — РУБОПы?

— РУБОП — Региональное управление по борьбе с организованной преступностью. Работали эти управления эффективно. Примерно с 1996 года РУБОПы в России набрали огромное количество оперативно-экономической информации и стали разрабатывать легализованные предприятия, которые финансировали лидеров преступных сообществ. В том числе на Урале. Я был лично знаком с создателем РУБОПов Александром Гуровым и имел возможность получать информацию из первых рук. Но в определенный момент вдруг нанесли удар по РУБОПам, их просто ликвидировали.

«СП»: Какие были задачи у РУБОПов?

— Борьба с оргпреступностью, борьба с незаконным оборотом оружия и наркотиков, борьба с коррупцией. Потом добавилась борьба с экстремизмом и терроризмом. Сотрудники РУБОПов тщательно вели разработку лидеров преступного мира, «воров в законе».

«СП»: Когда ликвидировали РУБОПы и почему?

— Это случилось в 2001 году. Ликвидацию РУБОПов объясняли особым режимом секретности и якобы связями сотрудников управления с криминалом. У меня другое мнение.

Кстати, говорят, преступные авторитеты пили за здоровье министра внутренних дел Грызлова, который и ликвидировал эти управления. На базе РУБОПов создали новые подразделения, подчиненные местным главкам милиции. Но их эффективность оказалась намного ниже.

«СП»: Почему?

— Как отмечал в своей докторской диссертации Александр Варыгин, заведующий кафедрой прокурорского надзора и криминологии Саратовской государственной юридической академии, основной костяк наиболее опытных агентуристов (офицеров, вербовавших информаторов из числа участников оргпреступных формирований), не только оказался не востребован, но и вообще уволился из органов внутренних дел. Цитирую: «Они были теми самыми носителями оперативного опыта, который не фиксировался ни в каких рапортах, ни в каких самых секретных журналах ОРМ. Он хранился в головах и передавался из уст в уши и никак иначе. И теперь этого опыта нет, а восстановить его нереально».

«СП»: Давайте уточним, какая структура заняла место РУБОПов после 2001 года?

— Функции борьбы с оргпреступностью общеуголовного характера, а также подразделения по разработке «воров в законе» и преступных авторитетов передали из РУБОПов неподготовленному к этой работе уголовному розыску.

«СП»: И «воры в законе» дожили до наших дней.

— Потому что те из них, кто сохранял своё положение в криминальном мире, стали работать с оперативными работниками, сдавать конкурентов. Вот они-то и дожили.

«СП»: Это породило слухи о «дружбе» сотрудников МВД с авторитетами.

— По этому поводу мне близка точка зрения все того же Варыгина. В своей научной работе он рассказывал, как МВД проводило вербовку в криминальной среде.

Методы проведения оперативной работы носили секретный характер.

«СП»: У организованной преступности много лиц. Уральские силовики продолжают давление на лидеров азербайджанской диаспоры. Можно сказать, что теперь этническая преступность разгромлена? Летом взяли в оборот отца и сына Шыхлински. Теперь у нового лидера диаспоры провели обыски.

— Выводы делать рано. Но движение в правильном направлении. В Челябинске на днях отправили в СИЗО главу ОПГ «Артаковские» Артака Варосяна. Его группировка с начала нулевых годов занималась в регионе вымогательствами, рейдерством и незаконным оборотом драгоценных металлов.

«СП»: Правильно понимаю, что вам лично в РУБОП работать не довелось?

— Не довелось. Но был шанс поработать с создателем системы РУБОПов. Александр Гуров руководил 6-м главным управлением по борьбе с организованной преступностью и коррупцией МВД СССР. Позднее он же возглавил Институт проблем безопасности Министерства безопасности России. Вот туда он и приглашал меня на работу.

«СП»: Как думаете, есть шансы побороть в России организованную преступность и коррупцию? Или на место одних преступников придут другие?

— К глубокому сожалению, коррупция за эти годы стала уже практически составляющей государственной власти. Посмотрите, сколько вскрывается подобных преступлений почти ежедневно по стране. Например, все в том же Министерстве обороны. И уже никто не удивляется этому. А ведь коррупция по своей сути латентна. Если по каким-либо причинам коррупционера не привлекают своевременно к ответственности, коррупции, получается, как бы и нет вообще. Можно радоваться — победили…

«СП»: Тогда что за борьбу с коррупцией мы наблюдаем?

— На мой взгляд, существует нехорошая тенденция, когда системную борьбу с коррупцией подменяют выборочной борьбой с отдельно взятыми коррупционерами.

При этом все тот же Александр Варыгин в докторской диссертации «Преступность сотрудников органов внутренних дел и проблемы воздействия на нее» приводит ужасающие цифры. По мнению большинства опрошенных, 20% сотрудников органов внутренних дел поддерживают внеслужебные отношения с ранее судимыми, в том числе с преступными авторитетами.

Изучение ценностных ориентаций осужденных сотрудников показало, у них преобладают материальные потребности и стремления. Большинство опрошенных показали, что целью жизни видят достижение высокого материального достатка. Для этого, по их мнению, можно нарушить закон. О какой бескомпромиссной борьбе с коррупцией в таком случае может идти речь?

---

Другие материалы Уральского Федерального округа читайте в разделе СП-Урал