«Сосновский маньяк» был ранен на СВО, сбежал из госпиталя, теперь снова нагоняет страх в Ленобласти

В Ленинградской области идет операция по поиску серийного убийцы и насильника Андрея Кийко, известного как «сосновский маньяк».

Осужденный на 25 лет Кийко в 2024 году заключил контракт с Минобороны, получил ранение в зоне СВО. После госпиталя в Ростове Кийко перевели на реабилитацию в Кронштадт, где он не только залечивал раны, но и подавал иски о выплатах как участник СВО. Позже сбежал. Это можно квалифицировать как дезертирство.

Кийко начал нападать на девушек в 19 лет. С 2004 года по 2007 год на его счету 15 выживших жертв и три убийства. Он подыскивал хрупких и одиноких жертв у парка Сосновка. Подходил сзади, к груди прижимал нож. Затем он насиловал девушек в кустах. У выживших оставались тяжелые травмы. На допросах душегуб во всем признался, однако тогда было известно лишь о двух убийствах. Прокурор вместо пожизненного запросила 25 лет, но суд дал 22. Уже в колонии Кийко сознался в третьем убийстве, и срок увеличили срок до 25 лет…

Этот случай, к сожалению, не единственный. В СМИ и соцсетях периодически сообщают о преступлениях вчерашних осужденных, которые сменили камеру или СИЗО на контракт на СВО.

Возникает закономерный вопрос: стоит ли предлагать подписывать контракты серийным убийцам, маньякам и другим особо опасным преступникам? Может, их место на зоне? Какой от них толк в бою? А опасность для других они представляют очевидную. Не пора ли пересмотреть эту практику? «СП» попросила прокомментировать эту тему адвоката Дмитрия Аграновского.

— Осужденным на пожизненное заключение контракты в зоне СВО никогда не предлагают. У меня было несколько случаев, когда мои подзащитные, осужденные на пожизненное, просились на спецоперацию в любом качестве, чтобы кровью искупить преступление. Им отказывали. Мне пришлось даже обращаться в Европейский суд по правам человека — все равно следовал отказ.

Безусловно, в таком контингенте на СВО есть определенные риски. Но польза перевешивает: именно заключенных в первую очередь отправляют на штурмы. И там очень высокие потери. Выживают очень немногие.

«СП»: Вы работаете с заключенными, которым на стадии следствия предлагают контракт с Минобороны. Это стало обычной практикой. Как ваши подзащитные на это реагируют? Многие соглашаются?

— В последнее время вижу, что очень неохотно соглашаются на контракты Минобороны. Такие случаи буквально единичные. До людей доходит информация о потерях, особенно в штурмовых отрядах.

«СП»: Нередко можно читать о повторных преступлениях тех, кто заключил контракт на стадии следствия, отслужил, а потом вернулся в мирную жизнь и снова выбрал криминал…

— Эксцессы есть. И оружие доверять опасно человеку, который совершил преступление. Но можно вспомнить практику «Вагнера», где среди осужденных проводили тщательный отбор. Беседовали, подключали психологов, тестировали.

Если хотите мое мнение, я считаю, что отказываться от использования на СВО людей, совершивших тяжкие преступления, не стоит. На штурмы не всякий пойти согласится. А у этих людей и выхода другого нет, — подытожил адвокат.

До этого стало известно, что в зоне СВО погиб маньяк Ваган Сафарян, известный как «астраханский душитель», убивший трех человек.

64-летнего преступника из Астрахани не стало летом 2025 года. Всего через два месяца после подписания контракта с Министерством обороны РФ он попал под обстрел, в ходе которого получил несовместимые с жизнью ранения. Убийца служил в подразделении штурмовиков, как и «Зеленоградский Чикатило» — Юрий Гриценко, который также не так давно скончался на передовой.

Ранение Сафаряна было столь тяжелым, что опознать его удалось не сразу…

Выходит, бывают и случаи, когда преступники действительно искупают свою вину кровью. Но правильно ли из смены тюремной камеры на поле боя делать систему? Поможет ли это в решении боевых задач? «СП» обратилась с этим вопросом к президенту Ассоциации ветеранов подразделения «Альфа» Сергею Гончарову.

— Некоторые заместители экс-министра обороны Сергея Шойгу просились на СВО, но им было отказано. Просился на передовую в штурмовики и кадровый военный, экс-командующий 58-й армией и экс-генерал-майор Иван Попов, но и ему в Минобороны отказали. А ведь эти люди умеют воевать.

На мой взгляд, власть должна определиться, кто из подследственных может служить на спецоперации, а чье место в камере. Тут надо принимать во внимание и тяжесть преступления, и характер человека, его психофизику.

В «Вагнере», к примеру, заключенных было немало, но там не было ни педофилов, ни маньяков, потому что все понимали — оружие такой человек может использовать и против своих.

«СП»: В чьей компетенции это должно находиться — правоохранительных органов, Минобороны? Кто должен решать?

— Иногда складывается впечатление, что для чиновников главное — отчитаться, что план по рекрутированию выполнен. Детали их не интересуют. Иногда посещает тревожная мысль: неужто те, кто воевал за идею, полегли? Остались те, кто заключает контракт, чтобы расплатиться с кредитами и обеспечить двух жен. А у этой категории в мыслях, как бы в тылу отсидеться, сбежать или спрятаться. Не оттого ли мы имеем на СВО ситуацию, когда добиться окончательного успеха не получается?

---

Сводки СВО, новости и все самое важное о спецоперации на Украине, — в теме «Свободной Прессы».