Либо лодыри, либо трудоголики: Зачем россиянам понадобилась четырехдневная рабочая неделя?

Каждый второй работающий россиянин поддерживает идею четырехдневной рабочей недели. К такому выводу пришли аналитики портала SuperJob, опросив 1600 своих респондентов разных возрастов.

«Каждый второй экономически активный россиянин (53%) высказался за введение 4-дневной рабочей недели. 24% опрошенных — против, еще 23% затруднились с ответом. По сравнению с ноябрем 2025 года уровень поддержки практически не изменился (+2 процентных пункта)», — резюмировали инициаторы опроса.

При этом они привели любопытные детали этого опроса.

Оказывается, чем старше респонденты, тем меньше среди них сторонников четырехдневки. Так, среди граждан в возрасте до 35 лет таковых нашлось аж 64%, а среди респондентов старше 45 лет — только 39%. Среди зарабатывающих до 150 тысяч рублей в месяц за введение сокращенной рабочей недели высказались 53%, а среди тех, кто получает больше, только 45%.

При этом мужчины, отвечая на вопрос, чему бы они посвятили дополнительный выходной, говорили о подработке чаще, чем женщины (15% против 7%).

Казалось бы, по этой теме уже прошлись, причем не единожды, вдоль и поперек чиновники и аналитики всех уровней. Однако рассуждения о введении в России четырехдневной рабочей недели продолжают всплывать в медийном пространстве с завидным упорством.

О чем это может говорить? Что у идеи есть сильные бенефициары? А может, народу не нравятся нынешние условия труда? Или россияне элементарно ленятся трудиться?

— Мы в профсоюзе склонны считать периодически всплывающую тему с четырехдневкой отголоском неких замеров настроений в обществе, -заявил руководитель оперативного штаба Независимого профсоюза «Новый Труд» Алексей Неживой.

— По факту сейчас у нас идет процесс трансформации технологического уклада на фоне СВО и двух больших-больших проблем. Первая связана с кадровым голодом и недостатком рабочих рук в экономике.

Вторая — с дико сужающимся в силу санкций потребительским рынком. У нас сильно падает потребительская активность, меняется структура потребления. И плюс к этому у нас обсуждаются вопросы внедрения искусственного интеллекта и промышленной роботизации.

С одной стороны, мы видим, что у нас крупные заводы — АвтоВАЗ, КАМАЗ и т. д. — вынужденно переходят не только на четырехдневную рабочую неделю, но даже и на трехдневную. С другой стороны, мы слушаем Илона Маска, который говорит — когда на производство придут роботы, человеческий труд не будет так востребован в экономике, как сейчас.

Уже понятно, что мы к этому идем, правда, пока потихонечку. Поэтому инициаторы разговоров о четырехдневной рабочей неделе, очевидно, и пытаются спрогнозировать некое будущее, изучая реакцию то экспертного, то отраслевого сообщества, то населения.

То есть пока щупают со всех сторон, как это будет выглядеть.

Потому что рано или поздно СВО закончится, и тогда процесс внедрения роботов на производстве может приобрести лавинообразный характер, потому что искусственный интеллект очень здорово заменяет огромное количество рутинных функций, которые раньше выполнялись целыми производственными отелами.

«СП»: Ну и о чем может говорить очередной такой «замер» мнения россиян по поводу четырехдневной рабочей недели? Вот каждый второй поддержал ее вероятное введение. Почему? Так хочет невостребованным на производстве остаться? В силу поговорки «лень-матушка вперед нас родилась»? Или условия труда у нас настолько плохие, что четырехдневка просто спасением выглядит?

— У нас сейчас появилась гибкая, платформенная занятость. И как бы кто ее не ругал, она позволяет очень многим россиянам неплохо приподнимать свой жизненный уровень на фоне всех этих санкций и кризисов.

Вы посмотрите на работников МЧС, это просто хрестоматийный пример. Вот оттрубили они смену за сравнительно небольшую заработную плату, и куда идут в свободное время до следующей смены? Правильно, женщины — в клининг, мужчины — в такси. Зачастую от такой деятельности доход у них даже больше, чем по основному месту работы по Трудовому кодексу.

Тут налицо трансформация психологии граждан. Которые прекрасно видят, что в нынешнем технологическом укладе человек может сам планировать свое рабочее время, выбирать, где, чего и сколько ему больше нужно. Поэтому они активно переходят на различные интернет-платформы, к агрегаторам, предлагают свои услуги, получают деньги напрямую от заказчиков.

«СП»: То есть с занятостью, получается, у нас сейчас прямо ну вот все хорошо, проблем нет?

— Конечно, есть. Вы посмотрите на прошедший экономический форум в Петербурге. Сколько там копий было сломано вокруг налогообложения малого бизнеса.

В любой развитой экономике он вообще-то не предназначен становиться постоянным источником пополнения налоговой базы, это удел крупных предприятий, корпораций. Малый бизнес — для тех, кто оказался, так сказать, за бортом больших производственных процессов. Чтобы люди имели свой кусок хлеба, не скрываясь, вбелую.

А у нас сейчас создаются в стране такие условия, что этот сегмент опять ушел в серую зону. Хотя без этого сегмента наша экономика, учитывая все кризисные явления, имела бы ну очень бледный вид сейчас.

Вот эта самозанятость, она начала было вытягивать все в белое поле, но сейчас ее некоторые товарищи из правительственного финансово-экономического блока как будто специально назад в тень загоняют.

Такая психология показывает, что наша правящая элита пока находится в старом экономическом укладе. И, грубо говоря, просто «не догоняет» многих современных вещей, потому что сформировала все свои взгляды еще при старом укладе.

Вот мы периодически слышим призывы «вписать самозанятость в трудовые отношения». Но ключевое в трудовых отношениях — это связка «работодатель — работник». А где в самозанятости работодатель? Его в принципе в этой платформе нет. И как ее вписывать в трудовые отношения? Вместо того, чтобы тянуть платформенную экономику обратно в прежние времена, которые уже глубоко устарели, лучше бы модернизацией отношений занялись.

«СП»: Какой, например? У нас, судя по разговорам чиновников, модернизация и так уже через край фонтаном отовсюду бьет. То одно модернизируем, то другое, а экономического эффекта что-то не видать.

— Ну, вот есть у нас Трудовой кодекс, это база. Но она же глубоко устарела. Почему бы не заняться разработкой платформенного кодекса, если столько людей уже через платформы находят себе занятость?

Давайте разрабатывать новые правила трудовых отношений в меняющихся реалиях. Трудовые отношения останутся, они никуда не денутся. Но платформа — это же принципиально иной вид экономической активности. У нас огромное количество людей вышло сейчас из серой зоны, у нас целые отрасли переведены на платформенность.

Вместо этого, например, мы слышим: «А давайте вот для такси трудовые отношения пропишем».

Но отрасль-то эта сейчас уже не та, что раньше. Это раньше был таксомоторный парк со штатными водителями. А сейчас он превратился по сути в контору для сдачи в аренду локализованных автомобилей всем желающим.

Эти желающие арендуют там авто и подключаются к международному агрегатору вроде inDrive, где работают напрямую с заказчиками. Можно, конечно, прописать для них классические трудовые отношения с таксомоторным парком. Но как эти отношения будут работать, если рейтинги активности водителей и их оценка заказчиками окажутся низкими, и поэтому агрегатор попросту не будет давать им заказы?

Это раньше не все люди могли позволить себе пользоваться услугами такси, да и самих таксистов было не много. А сейчас и таксистов полно, и услуга дешевая. Отрасль развивается уже как экосистема, со своими надстройками, самонастройками. И когда в такую экосистему приходит жесткое регулирование, как предписывает Трудовой кодекс, оттуда все разбегаются в разные стороны.

У нас ВВП-то растет во многом благодаря платформенной экономике. Которая дает возможность зарабатывать громадному количеству людей. Которая делает за счет этого многие услуги дешевыми для такого же громадного количества людей.

Почему бы вот это все не развивать в лучшую сторону, а не пытаться, как происходит сейчас, загонять в старые рамки? Почему мы все время стремимся для молодого вина использовать старые меха, вместо того чтобы делать для него меха новые?