Юрист рассказал, почему идея Каллас с «черным списком» участников СВО нереализуема

Еврокомиссия призвала поименно включить в черный список всех участников специальной военной операции. С таким заявлением выступила глава евродипломатии Кая Каллас. По ее словам, у ЕС есть разведданные о лицах, которые участвовали в СВО.

Владелец юридического бюро «Палюлин и партнеры» Антон Палюлин в интервью «Свободной Прессе» отметил, что очередной выпад Каллас нарушает самые основы даже не международного права, а права самого Евросоюза. Базовым документом, регулирующим персональные санкции, выступает Регламент Совета ЕС № 269/2014 от 17 марта 2014 года. Этот акт требует сбора индивидуальной доказательной базы на каждого участника или активного сторонника СВО для подтверждения его роли в событиях.

«Попытка загнать в санкционный реестр сразу несколько сотен тысяч человек без персонализированных досье привела бы к параличу судебной системы Евросоюза, если бы ст. 263 Договора о функционировании ЕС, позволяющая любому физическому лицу оспорить ограничения в Суде Европы в Люксембурге действительно работала. Более того, Суд ЕС неоднократно вставал на сторону лиц, неправомерно попавших под санкции Евросоюза: Петра Авена, Михаила Фридмана, Дмитрия Пумпянского, родственников Евгения Пригожина и ряда иных лиц», — пояснил собеседник издания.

Палюлин уточнил, что масштаб базы данных, который Каллас самонадеянно попыталась бы верифицировать, опирается на открытые заявления руководства страны о нахождении в зоне конфликта от 600 до 700 тысяч военнослужащих. Сбор и юридическая вычитка таких массивов исключительно методами разведки на основе открытых источников потребует раздувания штата аналитиков до десятков тысяч человек. Если один специалист способен подготовить безупречное для суда досье на десять человек в месяц, то только на первичную обработку уйдет более пяти лет непрерывной работы штата в пять тысяч сотрудников.

Соответственно, бюджетные ассигнования на содержание такого аппарата, перевод документов и ведение бесконечных судебных процессов превысят совокупные расходы Евросоюза на программы военной помощи. Ссылки на то, что специалисты считают это возможным, остаются в плоскости политических деклараций и игнорируют экономические и кадровые ограничения европейской реальности.

«Физическая и техническая защита этих сведений исключает возможность их бесконтактного хищения: массивы данных агрегируются в специализированных автоматизированных системах Минобороны, расположенных в заглубленных железобетонных сооружениях… Маршрутизаторы и межсетевые экраны работают исключительно на отечественном программном обеспечении, сертифицированном ФСТЭК и ФСБ по высшим классам защиты. Данные передаются с использованием квантового шифрования, где попытка перехвата фотонов неизбежно меняет их состояние и автоматически разрушает ключ дешифрования», — подчеркнул Палюлин.

Идея получения баз данных путем взлома или подкупа сотрудников российских ведомств выглядит наивной в свете действующего уголовного законодательства. Хищение таких массивов образует составы преступлений, предусмотренных сразу несколькими статьями УК РФ. Если на черном рынке персональных данных обычные базы можно приобрести за десятки тысяч рублей, то информация, составляющая государственную тайну, не имеет рыночной стоимости из-за абсолютной невозможности ее легализовать, указал юрист.

«Европейские разведки физически не обладают производственными мощностями для преодоления изолированных военных контуров, а любые попытки делегировать сбор таких данных частным подрядчикам приведут к их немедленной деанонимизации. Более того: ближайшие три года стоит ожидать эволюции механизмов правовой защиты баз данных и совершенствования криптографической децентрализации. Архитектура хранения перейдет на распределенные реестры, где ни один узел не будет обладать полной картиной базы данных, а для сборки единого профиля потребуется соединение ключей шифрования от нескольких параллельных ведомств», — заключил Палюлин.