Реальные партии России

Россияне мало интересовались политикой до того времени, когда в 2008 году погода в мировой экономике испортилась. Но лишь вторая волна кризиса выявила крах управляемого сверху партстроительства, разделив общество на две обширные — общественные партии. Борьба их носит пока мирный характер. Но противоречия настолько велики, что реальное столкновение неизбежно. И виной тому то, что политика коснулась, наконец, людей в самом широком смысле.

Конструкторы партийных структур мечтали в 2001—2008 годах о двухпартийной системе, подобной американской. Она должна была состоять из двух содержательно мало отличимых структур. Обе они контролировались бы одними элитами, а народ ходил бы на выборы без реального выбора, оставаясь счастливым и лояльным. Задача оказалась слишком сложной, хотя ее решение грозило свести всю политику к соревнованию «Единой России» и «Справедливой России». Однако риск неприятия обществом зачистки партийного поля остановил реформаторов. И так на выборы с каждым годом ходило все меньше людей. Для народа сохранили КПРФ и ЛДПР.

Партий вообще оставили больше, но возможности их оказались скромными. За борт публичной политики были выброшены десятки различных объединений, не влиятельных в обществе, которое и сейчас принято считать неисправимо тихим. В итоге «партийной чистки» гибкая ельцинская система сдержек и противовесов была трансформирована под нужды более жестко управляемой демократии, а для создания партии стало требоваться разрешения Министерства юстиции. Естественно, ведомство его легко никому не давало. В таком жалком виде партийная система страны встретила мировой кризис. А он взял да и сломал ее морально, выведя политическую жизнь за рамки легальных партийных конструкций.

Россияне почти безропотно перенесли первую волну глобального кризиса. Протесты в 2008—2009 годах были, но они стихли по мере того, как люди увидели, что экономика выбирается из пропасти и начинает восстанавливаться. 2010 год возродил все докризисные надежды на рост уровня жизни. Но уже 2011 год расшатал их и вытолкнул тысячи горожан на улицы. Либеральная оппозиция поспешила прицепить к недовольным жителям столицы и других больших центров белые ленты, а чтобы никто не сомневался в правильности этого, призвала к диалогу левых и крайних правых. Но вскоре невнятность лозунгов «лидеров протеста» разочаровала основную массу недовольных.

Власти начали остужать народ со своей стороны. Были заморожены тарифы, повышены пенсии, а заодно сорваны маски с либеральных оппозиционеров. Однако уже летом новый кабинет министров начал возвращать государственную политику в русло прежней практики коммерциализации социальной сферы и приватизации. Кредит подорожал, а рост экономики — замедлился. Но прошло еще полтора года, прежде чем в стране стало заметно складывание двухпартийной системы. И события на Украине сыграли здесь решающую роль.

Победа партии Майдана на Украине развязала гражданскую войну. Руководство Россия приняло в состав страны Крым. Россияне же в массе своей увидели угрозу реализации украинской программы в России, которую проталкивали ЕС и США. О кризисе интеграционных проектов Москвы россияне даже не задумывались. Зато они явно увидели усиление западнического напора и стремление ЕС и США выжать все соки из постсоветских стран, заполучив все их богатства и предотвратив возрождение СССР на новой экономической основе.

Поэтому во многом вопреки партийно-строительным манипуляциям в обществе выделились две общественные партии. Одна из них — либеральная, украшенная белой лентой, восхищающаяся «свободой после Майдана» и западной правовой системой, где коррупция, якобы, давится на каждом шагу. Другая общественная партия выбрала в качестве своего символа георгиевскую ленту. При всей своей широте, она занимает очень четкую позицию: не желает допустить в России «украинских» или «европейских» (неолиберальных) реформ, стремясь к воссоединению стран бывшего СССР и сопротивлению американской гегемонии в Европе. Может быть, идеи этой партии выражены менее конкретно, чем у «белых лент», но формирование её ещё только разворачивается. И это не электоральная, а именно общественная партия. Она не имеет формальных лидеров, членских билетов, и еще ни разу не выходила на улицы как самостоятельная сила. Но она и не была особенно оппозиционна.

Основная масса «членов» стихийной патриотической партии поддерживала президента страны. Власти внесли немалый вклад в формирование «партии георгиевской ленты». Они пробудили в людях чувства гордости за страну, собственного достоинства и неприятия внешнего управления народом. Присоединение Крыма и последовавшая за ним «война санкций» усилили враждебность народа к США и ЕС, которые справедливо воспринимаются как силы не только агрессивные, но и разрушительные. Обнищание народа Украины усилило это понимание. К сожалению, дипломатические игры все сильнее подрывают веру этой огромной партии в правильность проводимой политики. Вторая волна кризиса и «жесткая экономия» кабинета Дмитрия Медведева также не добавили доверия к правящим кругам.

«Партия георгиевской ленты», как и ее противница, имеет сложную классовую структуру. Массу ее сторонников составляют наемные работники. У либералов они идут за корпоративными кругами, стихийный патриотический фронт только включает предпринимательские слои, связанные с внутренним рынком. Ведут ли промышленники за собой массы? Нет. В настоящее время, нет.

Либеральные элиты России можно разделить на две части. Одна находится около власти, являя собой важнейшую составную правительства (экономический блок, прежде всего). Другая часть «трудится» в оппозиции, атакуя избранные фигуры в руководстве страны, а некоторые обходя и даже защищая. Так они поступают с министрами-экономистами, чей курс поддерживают, но не считают достаточно последовательным и безжалостным. Причем оба «лагеря» заискивают перед США, и поддерживают «Вашингтонский консенсус» без прямого указания МВФ и давления через национальный долг.

Партия черно-оранжевых лент выглядит совершенно иначе. Она не элитарна, хотя и состоит из людей с различными воззрениями. «Белые» здесь перемешаны с «красными» и людьми по историческим вопросам не вполне определившимися. Объединяет же всех формально антифашистская позиция, реальная, а не вымышленная, как у кремлевских молодежных проектов их «нулевых годов». И если московские средние слои дают оппозиционным либералам возможность рекрутировать актив, то городское и сельское население страны на 80−90% являет базу для презираемых белоленточниками «колорадских ватников».

Вожди белых лент обожают критиковать «экономику трубы», но они никогда не позволят стране совершить рывок в развитии. Они против реванша, против возрождения, против социального государства, против евразийской интеграции, против реальной демократии. А это в условиях все более нарастающего кризиса означает, что они против преодоления его Россией собственными силами.

Баланс сил складывается не в пользу либералов. В 2014—2015 годах георгиевская лента повсеместно вошла в обиход, тогда как белую ленту даже в Москве увидеть можно нечасто. Вне зависимости от отношения к правительству и главе государства, обе партии с ненавистью смотрят друг на друга. И это чувство питается вполне обоснованным ожиданием столкновения. А оно случиться, если власти утратят возможность лавировать.

Но перемены наступят не «своим ходом», а через борьбу общественных партий. Так было во времена реформации в Европе. Такое разделение было во Франции времен революции 1789−1794 годов, когда общественную партию образовало «третье сословие». Организованные партии выступают как дополнения к процессу и могут распасться на две половины в критический час. Он непременно наступит, поскольку неолиберальные верхи во всем мире не одолели кризис за столько лет. А что будет с Россией, зависит уже от того, какая из общественных сил победит.

Автор — руководитель Центра экономических исследований

Фото: ТАСС/ Валерий Шарифулин